Шрифт:
Бездействие страшно угнетало его, тем более, что вокруг все кипело. Страна приступала к выполнению первого пятилетнего плана великих работ.
После долгих хлопот Чкалову удалось устроиться в Осоавиахим. В его обязанности входило: возить пассажиров на «юнкерсе». Для летчика-истребителя, да еще мастера фигурного пилотажа летать на тихоходном, неповоротливом «юнкерсе» было мучением.
— Мне приходится летать так, как будто я везу молоко, — жаловался он.
Глубокая горечь чувствуется в иронической надписи, сделанной им на обороте своей фотографии того времени:
«Бывший военный летчик.
Истребитель.
Когда-то летал. Сейчас подлетывает на «юнкерсе».
Скучно и грустно смотреть на вас, Валерий Павлович.
Самолет вам не подходит по духу.
Ну, а в общем — катайте пассажиров. И то хлеб!»
В план первой пятилетки было включено создание мощной авиационной промышленности. Предстояло увеличить производство самолетов для обороны страны и ее хозяйственных нужд и преодолеть отставание в авиационной технике. Росла потребность в опытных смелых летчиках.
Вспомнили и о Чкалове. Не малую роль в этом сыграли его старые друзья, в том числе и бывший инструктор, обучавший его летать, — Михаил Михайлович Громов, только что совершивший блистательный перелет на самолете «Крылья Советов» по европейским столицам.
Валерий Павлович вернулся в военную авиацию, поступил в Научно-исследовательский институт Военно-Воздушных Сил.
Наше знакомство
Я познакомился с Чкаловым в 1933 году па одном из московских аэродромов.
Только я приземлился и вышел из самолета, как ко мне подошел широкоплечий человек в темно-синем костюме и серой фетровой шляпе. Он протянул мне руку:
— Давай, Водопьянов, познакомимся… Я — Чкалов.
«Так вот ты какой!» — подумал я.
От крепкой, коренастой фигуры Чкалова веяло большой и спокойной силой. С интересом разглядывал я его лицо, покрытое густым загаром, мужественное, энергичное, словно вылепленное талантливым скульптором.
Мы обменялись крепким рукопожатием.
— А у меня к тебе просьба, — улыбаясь, сказал Чкалов. — Выручи, пожалуйста. Видишь, какое дело! Приехала моя землячка-колхозница, — кивком головы он показал на стоявшую неподалеку пожилую женщину, — Просит покатать ее по воздуху. А куда же я ее посажу? Ведь у меня истребитель! Одноместный… Дай свою машину на полчасика, а?
Прямо скажу, передоверять машину без разрешения начальства я не имел права. Самолет ведь не велосипед, который можно дать товарищу покататься. Но такому летчику, как Чкалов, я не мог отказать и был уверен, что начальство за это сильно ругать не будет.
Чкалов надел мой летный шлем, а на мою голову нахлобучил шляпу.
Когда бортмеханик стал привязывать землячку Чкалова ремнями, она спросила:
— Что это вы меня так прикручиваете? Вот здесь есть трубочки — я за них буду держаться.
— А вы знаете, с кем летите? Это такой летчик! Я бы — и то привязался…
Но волжанка оказалась не из тех, кого можно напугать. Она улыбнулась:
— Я верю своему земляку.
И вот моя машина ушла в воздух.
Стоя с бортмехаником на земле, мы наблюдали за тем, как «катается» землячка. Ждали, что вот-вот Чкалов выкинет какой-нибудь головокружительный помер. Уж очень укрепилась за ним слава «воздушного лихача».
Однако машина шла ровно.
Чкалов осторожно посадил машину и сказал, угадывая мой немой вопрос:
— Человеку надо доставить удовольствие, а не трепать его так, чтобы он на всю жизнь возненавидел полеты и проклинал летчика!
Веселая и довольная женщина подошла к нам:
— Спасибо тебе, Валерий! Летать вовсе не страшно!
И интересно сверху на все смотреть! Доведется еще раз в Москве побывать, опять приду к тебе с поклоном.
Так я в первый раз убедился в его мягкости и огромном внимании к людям.
Раз мы шли по бульвару Ленинградского шоссе. Над нами то и дело пролетали самолеты. Чкалов, не подымая головы, безошибочно говорил, какая машина летит,
— Привык мальчишкой на Волге пароходы по гудку узнавать, — сказал он, и озорная улыбка появилась на его губах. — Вот этот истребитель я испытывал. Сначала любил эту машину, теперь нет. Сейчас Поликарпов делает лучше, с убирающимся шасси.
В это время на высоте примерно тысячи метров прошел самолет с острыми длинными крыльями.