Бомбардировщиков у республиканцев было очень мало, при налетах на вражеские аэродромы они терпели большой урон от зенитного огня и действий истребителей охраны.

Что предпринять? Дальновидный и смелый военачальник Евгений Саввич Птухин выработал план очень дерзкого налета на базу фашистов в Гарапинильосе и хотел узнать, что думают летчики, которым придется претворить в жизнь его план. Он созвал совещание.

Птухин подробно рассказал об обстановке на фронте и соотношении авиационных сил, которое было в пользу противника. Он показал Гарапинильос на карте и энергично подчеркнул, что уничтожить аэродром нужно во что бы то ни стало, а бомбардировщиков не хватает.

— Может быть, попробовать ударить силами одних истребителей? — чуть улыбаясь, спросил Евгений Саввич, — Что вы думаете, товарищи командиры?

— Может быть, это не лучшее решение, — первым высказался Серов, — но раз бомбардировочных самолетов у нас мало, то другого выхода не вижу. Надо летать одним истребителям.

Очень редко истребители, вооруженные одними пулеметами, не имеющие пушек и не берущие с собой бомб, применялись для уничтожения боевой техники, размещенной на земле.

Не обошлось без споров. Нашлись командиры, которые считали, что такая задача невыполнима.

— С Серовым согласен, — подытожил Птухин. — Наши точки зрения совпадают. Желаю успеха, товарищи командиры!

Совершить внезапный налет решили на рассвете, чтобы застать на аэродроме все фашистские машины.

Еще затемно в воздух поднялись две эскадрильи истребителей. Серовские бипланы на этот раз выполняли роль штурмовиков, а монопланы Смирнова охраняли их от возможных нападений с воздуха.

В плане, утвержденном командованием, предусматривалось проведение двух атак и затем возвращение па базу.

Когда самолеты подошли к Гарапинильосу, еще не рассеялась утренняя туманная дымка и земля видна была словно через кисею. Вот большой прямоугольник аэродрома и на нем ровные шеренги самолетов — тяжелых бомбардировщиков и истребителей. По краям летного ноля — ангары и складские здания.

«Чато» перешли на бреющий полет. Серовцы строем бросились в атаку. Отлично слетавшаяся группа истребителей так удачно расстреливала в упор зажигательными пулями машины, что почти одновременно поднялось к небу больше десятка огненно-дымных столбов.

Истребители пошли на второй заход. В атакующих стали бить зенитки, но один из истребителей, как и было условлено, прошелся по батарее и заставил ее замолчать.

Уже все обширное летное поле было затянуто черным густым дымом, но Серов заметил, что в стороне еще стояли целые машины, и повел своих летчиков в третью, а затем и четвертую атаки.

Теперь, кажется, все объято огнем. Надо скорей уходить: все чаще рвутся бомбы, подвешенные к «фиатам», вот-вот взлетят в воздух бензохранилище, склады снарядов и бомб, тогда взрывная волна может опрокинуть «курносых», носящихся над самой землей.

Серов, покачивая крыльями, стал собирать свою эскадрилью.

На аэродром возвратились благополучно. Штурмовка прошла без потерь.

Птухин, выслушав рапорт Серова, спросил:

— Почему вы нарушили приказ и совершили больше двух атак?

— Не мог удержаться, когда увидел ряд готовых к вылету самолетов.

— Правильно! — сказал Птухин. — Вы выполнили задание блестяще.

Как донесла разведка, на аэродроме Гарапинильос было полностью уничтожено сорок вражеских самолетов и около двадцати выведено из строя — они нуждались в капитальном ремонте.

Взбешенное фашистское командование обрушило свой гнев на зенитчиков и солдат охраны. На следующий день после налета двадцать человек было расстреляно около сгоревших самолетов.

Командование возбудило перед Советским правительством ходатайство о присвоении Анатолию Константиновичу Серову звания Героя Советского Союза.

Серов возвращался на Родину трижды орденоносцем, Героем Советского Союза. Он узнал о наградах в Испании.

В двадцать девять лет А. К. Серов стал комбригом (это соответствовало теперешнему званию генерал-майора).

Замечательного летчика и опытного командира Серова назначили начальником летной инспекции Военно-Воздушных Сил страны. Он должен был проверять состояние самолетов и технику пилотирования в частях. Он задумал передать как можно большему количеству советских летчиков боевой опыт, полученный в Испании.

Серову много помогал тоже «испанец», назначенный начальником военной авиации страны дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Яков Владимирович Смушкевич.

— Время не ждет, — говорил он Серову, — атмосфера в воздухе грозовая. Конечно, найдется много летчиков, которые летают получше нас, но у нас есть одно явное преимущество: свою технику пилотирования мы не раз проверяли в огне сражений. И мы должны ее постоянно совершенствовать.