Шрифт:
8 марта «Бельгика» застревает в объятиях льда — и страха. Экипаж остается лицом к лицу с неизвестностью. Ни одно судно еще не зимовало в условиях антарктической ночи. Все знают лишь, что у них плохое снаряжение, что ими командует строящий из себя героя азартный игрок и что обстановка как нельзя более подходит для мученической смерти. По мнению полярного студиозуса, «дело приобретает интерес». Откуда он черпает спокойствие? В чьи руки доверчиво вручает свою молодую жизнь?
«Много Ты уже помогал нам, Господи, наверняка будешь помогать и впредь. Куда бы нас ни забросила судьба, я приложу все силы к тому, чтобы до конца выполнить свой долг». Амундсен полагается на Бога, на самого себя и на судового врача. Похоже, больше всего на врача.
По чистой ли случайности либо по небесному промыслу, но на борту вмерзшего в лед судна дилетантов находятся два человека иного формата, обоим из которых суждено войти в историю полярных путешествий: старпом Руал Амундсен и врач Фредерик Альберт Кук. Норвежца сразу привлек к себе красивый, обаятельный американец: он был на семь лет старше Руала и разделял его увлеченность «студеным краем».
Имя доктора Кука уже было вписано в полярную литературу, и вписано не кем иным, как Эйвинном Аструпом [14] . Аструп с Куком участвовали в первой гренландской экспедиции лейтенанта Пири. В своей единственной книге, вышедшей в 1895 году под названием «Среди соседей Северного полюса», Аструп дает врачу следующую характеристику: «Весьма предприимчивый и деятельный человек примерно тридцати лет от роду, который, будучи этнологом, принес ощутимую пользу экспедиции во время нашего пребывания среди аборигенов».
14
Неверно, что имя Кука получило известность благодаря Аструпу — это сделал начальник Северо-Гренландской экспедиции 1891–1892 годов Роберт Пири: «Тот факт, что менее чем через десять месяцев… я был способен предпринять и выполнить путешествие на лыжах в 1200 миль…служил сильным доказательством профессионального искусства доктора Кука». В отсутствие Пири Кук замещал его в качестве начальника на экспедиционной базе. Есть сведения, что Пири приглашал Кука в свои последующие экспедиции. Однако, когда Пири по возвращении из своей последней полюсной экспедиции 1908–1909 годов узнал, что Кук объявил о достижении полюса еще в апреле 1908 года, он обвинил своего бывшего сотрудника в фальсификации маршрута и оба претендента (во многом усилиями прессы) превратились в злейших врагов. Новая информация об особенностях арктической природы по маршруту Кука полностью подтвердила описанные им явления, и, таким образом, о какой-либо фальсификации или подтасовке со стороны Кука не может быть и речи как по совокупности получивших известность фактов, так, главное, и в их взаимосвязи — о существовании которых он не мог знать по уровню науки начала XX века, на что обратил внимание начальник первой американской дрейфующей станции Джозеф Флетчер в 1952 году.
Рассудительный, никогда не теряющий спокойствия врач становится наставником Руала. Уже при первой высадке на сушу наставник и подопечный в одной связке преодолевают трещины и снежные мосты: «бывалый полярник идет впереди, я — позади». Вместе они взбираются на возвышенность и могут впервые бросить взгляд в глубь континента, которому предстоит со временем покориться младшему: «Нам открывается вид на неизведанные края, но его тут же заслоняют туман и метель».
Через Кука Амундсен знакомится с методами, применявшимися Пири.
Заодно он узнаёт и другие вещи: «Изредка доктор рассказывает мне об Эйвинне Аструпе. Выясняется, что слухи, которые некогда ходили в Норвегии, будто у него была связь с госпожой Пири, — чистейший вымысел. Во-первых, Эйвинн Аструп терпеть не мог миссис Пири. Во-вторых, она была во всех отношениях женщина серьезная. В-третьих, слабый пол […] был в Гренландии легко доступен. Если незамужних женщин следовало обходить стороной, то с замужними все обстояло гораздо проще. Надо было лишь испросить разрешение у мужа, а тот его давал всегда. Избранницей Э. А. стала четырнадцатилетняя Тунгвингва — замужняя, без детей. Большая умница и признанная в Гренландии красавица. Очень маленького роста. Замуж там выдают в 13 лет».
В своей книге Аструп подробно рассказывает о юной эскимоске. Ее мужа звали Колотенгва, и он был ближайшим туземным помощником норвежца и его единственным спутником весной 1894 года, во время долгого санного перехода к заливу Мелвилл:
«Никто во всем роду не мог соперничать с Колотенгвой в гордости, никто не был свободнее и независимее его, вернее в дружбе, сметливее на охоте и хладнокровнее в минуту опасности.
Жена его, по имени Тунгвингва, была краснощекой, улыбчивой девочкой с темными глазами и белыми как мел зубами».
Вольное обращение Эйвинна Аструпа с эскимосским институтом брака отнюдь не было исключением. Пожалуй, именно эта приятная сторона жизни в суровых условиях подвигала на участие в полярных экспедициях многих из тех, кто гонялся за естественными радостями бытия. Посланцы цивилизации предпочитали в этом пункте следовать местным правилам морали. Сам Пири пишет: «А если какой-либо исследователь Арктики сочтет своим долгом сказать молодому эскимосу, что нехорошо обмениваться женами с другом, то этому исследователю нелишне заранее подготовить веские аргументы, ибо порицаемый скорее всего широко раскроет глаза и спросит: "А почему бы и нет?"»
Амундсену довелось услышать о своем кумире и куда более страшные вещи. «Доктор Кук — человек, во всех отношениях заслуживающий доверия — в ответ на мои расспросы относительно болезни Э. А., о которой идет много толков, сообщил следующее: "То, что я вам сейчас рассказываю, не точные сведения, а лишь предположения. По возвращении из второй экспедиции Пири участвовавший в ней художник [по фамилии Стоукс. — Т. Б.-Л,]доложил мне, что их доктор Винсент израсходовал весь запас лекарств от сифилиса и в последнее время пребывал в полной растерянности, потому что они кончились. Тиф, которым якобы заразился Э. А., — вещь совершенно невозможная в полярных широтах"».
Записав в дневнике никем не подтвержденный диагноз д-ра Кука, Руал Амундсен присовокупляет собственные соображения: «Если отважный юноша и вправду заразился этим проклятием человечества, мне его жаль вдвойне. Главным и единственным его стремлением было заниматься полярными исследованиями. Получается, этот путь был для него отрезан, причем когда он находился в расцвете лет и уже многого достиг. Задумайся над этим, ты, любящий судить других, и будем надеяться, что к тебе судьба проявит большую благосклонность. Бедный, бедный мальчик…» [15]
15
В своей книге «Мое обретение полюса» (американское издание 1913 года, русский перевод и издание 1988 года) сам Кук приписывал причины самоубийства Аструпа систематической травле со стороны Пири.