В этот же час оборвалась и последняя связь между Руалом Амундсеном и Кисс Беннетт. Все хитросплетения вокруг дома, который он хотел подарить ей, остались за пределами истории. Публике незачем копаться в несостоявшейся совместной жизни.

Полярник наконец-то свободен, ничем не скован. Летит — на корабле легче воздуха. Он нарек его «Норвегия», но по-прежнему находится на борту «Летучего Голландца».

И еще одно событие происходит до Северного полюса: «Полночь,88°30'. День рождения Элсуорта, 46 лет. Выпили чаю за его здоровье». Для американца это была скромная, однако бесценная «деньрожденная» пирушка. Как-никак место весьма знаменательное для вечного мальчишки-холостяка в его неугомонной погоне за приключениями и сложными физическими задачами. Лишь через семь лет он скоропалительно женится. Если верить мемуарам, с красавицей-женой он был не слишком словоохотлив.

Вскоре внимание сосредоточивается на богатырской фигуре Рисер-Ларсена; он стоит у бокового иллюминатора, с секстантом в руках. Если пилот дирижабля одет в волчью шубу, то навигатор — в спортивный костюм и кепку. Температура в гондоле ниже нуля. Термосы с горячим питьем замерзли, но богатырь не зябнет. Мало того, в кармане брюк у него спрятан фарш. Как только Рисер-Ларсен констатирует 90°, дирижабль снижается, моторы заглушают. Махина беззвучно зависает в воздухе.

Дневник Начальника: «В 2.20 утра мы на Северном полюсе. Сбрасываем флаги. Норвежский красиво развевался. Древко чин чином воткнулось в снег. Лед был сильно изломан на мелкие льдины. Мы висели на высоте 200 м, при — 11°. Туман рассеялся, едва мы достигли полюса, поэтому можно было оглядеться».

В книге флажная церемония приукрашена: «Со свистом полетел вниз прекрасный, сшитый вдвойне, норвежский шелковый флаг. Поперечная рейка была приделана к длинному алюминиевому древку — совсем как бывает на знаменах, — и поэтому флаг при падении получил совершенно верное направление. Флаг упал безукоризненно, впился в лед, и под дуновением легкого ветерка норвежские цвета развернулись над полюсом».

Полярник, который на сей раз пишет и от лица Элсуорта, продолжает в третьем лице: «В то же мгновение Амундсен обернулся и крепко сжал руку Вистинга. Не было произнесено ни одного слова, слова были излишни. Две те же самые руки водрузили норвежский флаг на Южном полюсе 14 декабря 1911 года». В эту триумфальную минуту капитан неудачницы «Мод» был вознагражден за свою преданность.

Не менее важно и еще одно: этим рукопожатием Начальник снял с себя обвинение в том, что исключил Ялмара Юхансена из состава южнополярной группы, так как якобы не желал, чтобы человек, поставивший высокоширотный рекорд на севере, добился того же и на юге. Теперь это обвинение снято. Безмолвным жестом Начальник продемонстрировал свое великодушие. Добрался до вершины сам и поднял туда крепыша-хортенца. Они оба — единственные в мире — были покорителями двух полюсов.

После рассказа о крепком рукопожатии норвежцев, соединивших этим символическим актом два полюса, описание того, как американец в одиночку совершил свою флажную церемонию, приобрело какой-то странно приватный характер: «Когда еще придется человеку водрузить на полюсе флаг родины в свой день рождения».

Итальянский флаг упомянут в книге лишь вскользь. Тем подробнее итальянские цвета критикуются в мемуарах полярника. Вдобавок там говорится, что после безмолвно-торжественной норвежской минуты и «совершенно неописуемого чувства», с каким Элсуорт сбросил звездно-полосатый флаг, Начальник невольно расхохотался, глядя на итальянскую церемонию. Смех выражает порой не меньше героизма, чем всё прочее: «Опасности, препятствия, неприятности подчас в таком множестве, что, казалось бы, их не перенести человеку, теряют свои шипы при целительной помощи юмора».

В конце концов Нобиле сумел сбросить флаг, который оказался больше других. Это был тот самый флаг, что изначально украшал ахтерштевень N-1. За ним следом отправились еще несколько флагов и вымпелов. С точки зрения Начальника, устроенный полковником спектакль превратил дирижабль в «какой-то небесный бродячий цирк». Главный руководитель экспедиции не видел причин для такой помпы: «То обстоятельство, что человек взрослый да еще военный мог иметь так мало воображения, чтобы расценивать подобный момент наглядными размерами символов, а не глубиною чувства, показалось мне таким ребячеством, что я громко расхохотался».

Отсюда все дороги вели на юг. Полярник занял свое постоянное место у панорамного окна. Вот теперь начнется серьезная работа. Северный полюс был не целью, а отправной точкой неизвестного этапа трансполярного перелета. Именно этот участок земной поверхности — между полюсом и Аляской — Руал Амундсен намеревался исследовать. Там самодержец отыщет свою землю.

Здешние просторы были последней по-настоящему значительной частью поверхности Земли, о которой человечество не знало ничего. Расстояние вдвое превышало оставленное позади. Шпицберген находится на 80° северной широты, а берега Аляски тянутся по другую сторону от полюса вдоль 70-й параллели. Ни один корабль не замерял глубины в этом исполинском океане. Между полюсом и Америкой может лежать целый континент.

Всего через несколько часов после того, как «Норвегия» прошла над полюсом, радиосвязь прервалась. Мир принял сообщение, что на макушке Земли установлены флаги: В общей сложности воздушный корабль и «Радио Свалбард» обменялись пятьюдесятью пятью радиограммами, через эфир прошло 1583 слова. Но когда дирижабль пересек рубеж неведомого, воцарилось полное молчание. Корабль вырвался из эфирных волн и пропал в неизвестности.

Полярник всегда отличался неразговорчивостью, и полковник Нобиле отметил, что он не жаловался на радиомолчание. Позднее итальянец инсинуирует, будто Амундсен сознательно испортил связь. И даже намекает, что замена Олонкина, который обеспечивал радиосвязь на всем пути из Рима до Шпицбергена, совершенно незнакомым ему, Нобиле, Сторм-Юнсеном, якобы имела к этому отношение.