9 июня 1927 года Руал Амундсен отплывает из Ванкувера на «Императрице Азии». Ему предстоит трехнедельный визит в Японию. В маленькой, густонаселенной, бурно развивающейся островной империи его принимают и чествуют как главу государства. В общей сложности полярник делает десять докладов, в том числе один — для императорской семьи. Будущий военный союзник Муссолини, молодой Хирохито [173] , как раз в этом году, после нескольких лет регентства, принимает сан божественного императора. Богатырь-северянин, однако, ничуть не ослеплен богом-тенно и прочими обитателями дворца. «Они самые обыкновенные люди, и все прошло хорошо», — пишет он Гаде. Покоритель полюсов купается в ликовании, почестях и подарках. Пожалуй, только одно в этом официальном визите не вполне отвечает его ожиданиям. «Малышки японки совершенно не такие, какими я их себе представлял, — неуклюжие и малопривлекательные!»

15 июля полярник покидает пределы империи, направляясь во Владивосток, и не только увозит с собой множество ценных подарков, но оставляет в восхищении целый народ. «Где бы ни бывал, он всегда подчеркивал, что подвиги его совершались не ради личной славы и личных интересов, а во имя горячо любимой родины — Норвегии, — пишет после отъезда высокого гостя один из японских комментаторов. — Он неустанно повторял, что патриотизм уберегает людей от скверных поступков, и высокими словами подчеркивал ценность национального духа». Заканчивается сей дифирамб весьма многозначительным сравнением норвежского полярника с великим японским героем: «Любовь норвежцев к капитану Амундсену столь же велика, как наше благоговейное почтение к адмиралу Того [174] ».

Руал Амундсен стал посланником национального патриотизма. И, наверно, сам не понимал, какую взрывчатку держит за пазухой. Со временем многим станет ясно, что национальный дух отнюдь не всегда уберегает людей от скверных поступков.

«В своей экспансионистской сущности национализм оборачивался империализмом», — пишет именно в это время наш соотечественник Сигурд Ибсен [175] . А Руал Амундсен как раз и был империалистом, на свой весьма практичный лад: он охотился за империями. Вне всякого сомнения, он обладал подлинным национальным чувством, это часть его духовного багажа, как и детская вера. Но подобно многим людям во многих странах Руал Амундсен умел и использовать национальную волну для достижения своих целей.

После дирижабельного перелета полярник стремится извлечь из национального момента все, что можно. Он не только назвал свой итальянский дирижабль «Норвегия» — так же как норвежская шхуна некогда получила имя «Бельгика», — но и посвятил последнюю экспедиционную книгу «норвежскому флагу». В конечном счете все это муссирование национального есть маркировка собственной территории. В борьбе против Италии Амундсен и Норвегия — понятия синонимичные. Для Руала Амундсена национализм был средством. Целью была империя, его собственнаяимперия.

Не делая продолжительных остановок, полярник следует по железной дороге через Советский Союз. Однако в Москве, в посольстве, все же успевает побывать под любезной опекой нансеновского сотрудника Видкуна Квислинга [176] — будущего создателя партии норвежских националистов.

6 августа Руал Амундсен опять дома, в Свартскуге. Тотчас приходят приветственные телеграммы из Дворца и от супружеской пары из Ли-Корта. Нить, связывающая его с Кисс, не оборвана. Нет лишь точек соприкосновения. Полярник посещает Нью-Йорк, Токио, Москву, но все дороги обходят Лондон стороной.

«Моя жизнь» выходит в свет книгой 23 сентября 1927 года [177] . К тому времени она уже опубликована — выпусками с продолжением — в американском ежемесячнике «Уорлдз уорк». Этой книгой Руал Амундсен вторично объявляет себя банкротом. На сей раз он терпит нравственный крах. Книга окажется скорее самоубийством, чем автобиографией.

Очевидно, она удостоверила слухи, возникшие в самое черное для полярника время, когда он собирался на самолете лететь с Аляски через Ледовитый океан, — слухи о том, что он не вполне вменяем. Мемуары были сочтены полной неудачей, и потому их тактично не включали ни в одно из позднейших собраний амундсеновских сочинений. Между тем естественнее рассматривать их не как аномалию, а как заключительное звено определенного развития. Книга явно связана с его предыдущим литературным произведением, «Первым полетом над Северным Ледовитым океаном». В идеале ему следовало бы одновременно закончить и полярную, и писательскую карьеру. Но в таком случае он бы не свел счеты. Натура полярника имела теневую сторону, которая не могла не проявиться. Такова была логика его жизни. Цена триумфа.

Обычно книги Руала Амундсена были заведомо позитивны. Поскольку он никогда не раскрывал конфликтных сторон бытия, в нем накопилась масса агрессии, которая в автобиографии безудержно вырвалась наружу. Международный престиж автора по-прежнему был так высок, что газеты многих стран не раздумывая перепечатывали и принимали его обвинения и разоблачения. Но хватало и таких, у кого они вызывали прежде всего недоверие и разочарование.

Газета «Моргенбладет», прославлявшая полярника на всех перекрестках, подчеркивает, что к независимой личности вроде Руала Амундсена нельзя подходить «с той же меркой, с какой мы подходим к обычным людям. Без этой независимости он бы не совершил того, что совершил. Он из такого же теста, как многие великие исторические фигуры». Но, добавляет газета, «если подобный человек неосторожен в поступках, ему тем более необходимо соблюдать осторожность в выборе слов. Зная это, Амундсен изо всех сил старался нам угодить — пока тяготы последних лет не истощили его силы. Спутники полярника, ценившие героический дух выше мелочных соображений, с энтузиазмом шли за ним через ледяные просторы Арктики и Антарктики, но весь обывательский мир диву дается, что полярному исследователю недостает кой-каких наших добродетелей». Вывод «Моргенбладет» типичен и для позднейших оценок: «Пусть это мелкая книга — автор все равно велик». Иначе говоря, проводится четкая грань между мелочной полемикой и великими подвигами.

Если верить названию, то жизнь полярника наполовину состояла из разборок с Умберто Нобиле и предателями из Общества воздухоплавания. Но книга содержит и нападки на многих других именитых людей. И едва ли не больше всех достается его родному брату; человека, который на протяжении двух десятилетий был ему ближайшим доверенным партнером, он клеймит как предателя. Полярник вновь повторяет, что именно брат, а не он сам хотел хитростью извлечь недвижимость из конкурсной массы. И далее: «Он пытался испробовать самое низкое средство — клевету. К счастью, его собственному адвокату удалось вовремя помешать ему».