– Кабы не сказать больше, – ехидно заметил Махно и подмигнул Грумму.

– Далее, еще существует Маттияр, который не принадлежит вообще никому.

– Протестую, – снова вмешался мэр Смилдакс. – Маттияр – наша планета. Там даже нет федерального гарнизона.

– Считайте как хотите, но для наших подсчетов это значения не имеет. Итак, минус четыре планеты, и остается только четырнадцать. Если использовать методику компьютерного прогнозирования, то выходит, что на каждой из планет в среднем произойдет до двенадцати вооруженных столкновений пятой категории. То есть всего сто шестьдесят восемь.

Попонар замолчал и, хитро поглядывая на собеседников, ждал, когда они начнут радоваться, однако партнеры не реагировали.

– Что-то я не пойму, в чем суть, – признался Грумм.

– Суть в том, что можно организовать прямой эфир с выходом в цивилизованное пространство. Если правильно разместить рекламу, можно заработать миллиарды!

– Кабы не сказать больше! – поддержал Попонара Махно и снова подмигнул Мерлину.

– Что, действительно на такие зрелища большой спрос? – уточнил мэр Смилдакс.

– Если всё вживую, без записи, да еще с хорошим оформлением и дизайном, то спрос просто неограничен.

– М-м-да, – произнес мэр и тайком покосился на Грумма, однако по лицу начальника штаба ничего понять было нельзя.

– Так ли уж это необходимо нам, Скотт? – после раздумья спросил Мерлин.

– Да, так ли уж это необходимо нам, мистер Попонар? – перевел Смилдакс вопрос на своего гостя. – Ведь борьба за свободу и коммерция – это вещи несовместимые. – Несмотря на театральные гримасы, фраза мэра прозвучала фальшиво. – Вашей революции нужны гарантии. Одержите вы победу или нет, это еще вопрос, а заработанные деньги позволят вам поднять нацию из руин... Если даже не всю нацию, то хотя бы часть ее – так сказать, элиту.

«Неужели эти жалкие капусы хотят меня купить? – размышлял Мерлин. – Купить меня, человека, отдавшего борьбе столько сил».

А с другой стороны, борьба уже порядком ему надоела, и мысль о том, чтобы убраться из Зоны Сото в глубь цивилизации капусов, посещала Мерлина все чаще. Ну а если уехать с хорошими деньгами, так это вообще наилучший вариант.

– В чем будут заключаться функции военного дизайнера? – спросил Мерлин, чтобы избежать поединка с собственной совестью.

– Ваш ход, Бичура, – произнес Попонар.

– Цвета, господа. Цвета и яркие краски – вот что поможет нам скрасить унылое лицо войны. Небольшой пример: ночной бой. Ну что мы видим в темноте? Вспышка там, вспышка сям – скучно, господа, скучно. А вот если использовать специальные боеприпасы, то получается совсем, как говорится, другое кино.

– Какие такие специальные боеприпасы? – уточнил Грумм.

– А вот такие: швыряете вы гранату, а она падает да ка-ак взорвется, – Бичура картинно всплеснул руками, – и вместе с разлетом смертельно опасных осколков расцветает чудный огненный цветок, который даже спустя какое-то время еще держится в воздухе. На экране это выглядит восхитительно. Ну а если бой по-настоящему жаркий, то этот непрекращающийся фейерверк выглядит грандиозно. Кабы не сказать больше.

– Постойте, – неожиданно заметил Мерлин, – а откуда вам известно о намечающемся восстании?

– Да, действительно, – очнулся Смилдакс и даже перестал кусать свою трубку. – Ведь это секретная информация.

– Да какая там секретная? – отмахнулся Попонар. – Вон на родине Бичуры, на планете Трезубец, уже вербуют наемников для участия в вашей войне.

– Да? А на чьей же стороне они будут воевать? – поинтересовался Смилдакс.

– Это пока неизвестно, – ответил дизайнер Махно, – но определенно добровольцы будут воевать против маскарей и житаморов.

– А кто такие маскари и житаморы? – спросил Грумм.

– Точно сказать не могу, но от них все беды. Вот у нас на Трезубце мы их всех перебили, и теперь у нас...

– Жрать нечего, – ехидно добавил Попонар.

– Ну есть, конечно, трудности, – вынужденно согласился Бичура, – но мы их решим. Вот займем побольше денег и решим.

– А на Трезубце вы уже делали этот военный дизайн? – спросил Смилдакс.

– Да где там, – махнул рукой Бичура, – маскари и житаморы не дали.

– Так их же у вас теперь нет? – удивился заинтригованный рассказом Грумм.

– С одной стороны, вроде нет, но дела в державе все не идут. Значит, где-то все ж таки притаились.

Яростный стук в дверь заставил Кейта Спеллинга сделать над собой усилие и открыть глаза.

– Кейт! Открой, Кейт! Это я – Вилли! – продолжал надрываться кто-то и колотить в двери.

– Какой такой Вилли?.. – прохрипел Кейт и попытался подняться, однако тут же застонал и, обхватив голову руками, едва не упал обратно на подушку.