Но этого не может быть. Я выросла здесь и знала Бонавентуру как свои пять пальцев. Я чертовски хорошо помнила, где находится Проклятая гробница. Могильщик мог починить её, но так быстро? Ворота были заржавевшими. Они совершенно не выглядели поправленными.

Они скорее выглядели... древними.

И поэтому я определенно должна была поговорить с Проповедником. Что-то было неправильно, и интуитивно я чувствовала, что только он мог выяснить, что именно. Я поговорю с ним вечером, как только завершу последнюю встречу.

Мысли крутились в голове, пока я возвращалась на Факторс Вок, но к тому времени, как я зашла через заднюю дверь «Татумании», ответ не был найден.

Это повергло меня в сущий ад. Бросив ключи на тумбочку, я поспешила наверх - принять душ, а Чейз следовал по пятам. Никс - вторая моя татуировщица и близкая подруга, должна была скоро прийти, я и так уже работала с небольшим опозданием.

Прежде, чем идти в ванную, я заглянула в комнату Сета, и в тот момент, когда я открыла дверь, меня накрыло волной горячего влажного морского воздуха.

Окно спальни было настежь открыто, и тепло просачивалось внутрь. Сет растянулся на кровати, без рубашки, но всё ещё в тех же джинсах, в которых был. Я подошла, закрыла окно и тряхнула его за руку.

От двери послышалось рычание, я повернулась и увидела Чейза, мех на шеи у которого вздыбился.

— Что с тобой, мальчик? — спросила я. — Это просто ленивый Сет. Спускайся и жди Никс.

Он опять зарычал, но потом повернулся и убежал. Очень странно, но я выбросила это из головы и вернулась к братцу.

— Эй, дырявая башка, я не плачу властям Джорджии за охлаждение набережной. Что с окном? — Темно-каштановые волосы Сета были скользкими от пота, а кожа вся липкой. Я убрала чёлку с его глаз и снова потрясла. — Эй, брат, просыпайся.

Он продолжал крепко спать, и когда я уже решила, что не дождусь ответа, он ответил:

— Еще немного, — пробормотал Сет и уткнулся лицом в подушку. — Уйди.

Я уставилась на моего драгоценного братца, который не доставлял мне проблем со смерти мамы, и не смогла сопротивляться.

— Конечно, братишка, — сказала я, наклонилась и поцеловала его в лоб.

Подростки. Я сама сегодня спала как убитая. Со вздохом я покинула его комнату и отправилась в душ.

Потом я натянула свою любимую клетчатую чёрно-красную мини-юбку (с реально клёвым металлическим ремнем, низко свисающем на бёдрах, красные кружевные шорты под юбкой), чёрные до лодыжек ботинки и чёрный топ. Я стянула волосы в конский хвост; уже было слышно, как Никс спускается по лестнице в магазин.

На шее я закрепила цепочку: с милым, маленьким, чёрным, стеклянным сердечком и с очаровательным рубином. Быстро вышла из комнаты и спустилась по узкой лестнице.

Когда я миновала коридор, Никс повернулась и улыбнулась мне своей пакостной улыбкой, полной энтузиазма и жизнерадостности.

Чейз же был на своем обычном месте - на большом плетеном коврике в углу.

— Привет, Райли, — поздоровалась она и присела на коробку с чернилами «Кэнди», которую должно быть привезли, пока я была в душе. — Сегодня будет прекрасный день! — она прошла к витринному окну, выходящему на Ривер Стрит, и распахнула шторы. — Ты только посмотри! Солнце прекрасно освещает счастливые лица людей, которые до смерти хотят сделать свою первую татушку!

Повернувшись, она невинно посмотрела на меня широко-распахнутыми глазами, уперев руки в бока.

— Ты так думаешь? — усмехнулась я. Не было другого такого человека на земле, как Никсиния Фостер.

— Бьюсь об заклад, обедая в «Гарибальде» мы заполучим, по крайней мере, одного мужчину и женщину, чтобы проделать нашу дьявольскую работу здесь.

Никс изучающе осмотрела меня, её совершенные выгнутые брови сошлись на переносице. Ее глаза сузились.

— Ну же, вперёд По!

Единственной, на кого я могла рассчитывать сейчас, была улыбчивая Никс Фостер, у которой всегда стакан был наполовину полон, а не пуст. И я по-настоящему любила её за это.

Мы вместе учились в КИДС (Колледж Искусства и Дизайна Саванны) и мгновенно подружились прямо в первый день. Позже, когда я открыла «Татуманию», она была первой татуировщицей, кого я нашла.

Как и у меня, у неё был собственный стиль, менталитет и взгляд на жизнь, она была больше похожа на тех, кого люди обычно называют альтернативщиками или готами, но с некоторыми особенностями.

С чёлкой и прямыми каштановыми волосами, которые девять из десяти раз она заплетала в косички, фарфоровой кожей, как у меня, с макияжем «смоки-айс» и красными губами она определенно выделялась из толпы. Для нас же это было просто художественное выражение самих себя.