— Ага, — ответил он тихо. — Знаю.

Понимающе кивнула. Я думала, он не знал. Галла тоже очень помогла Эли и его семье. Превратив их во что-то более благородное, чем уготовила им судьба.

Я доела свой кусок пиццы и принялась за следующий, к тому времени как сработал таймер на духовке, Эли умял еще три.

— Итак, — произнесла я, не зная на самом деле, что еще можно было сказать. — Пора смывать краску.

Я подозвала Эли к раковине и включила теплую воду. Он наклонил к раковине, теперь абсолютно черную голову и оперся предплечьями на стол. Передвигаясь, я промывала его шелковистые волосы, моя грудь касалась его плеч, и, в конце концов, полилась чистая вода. Затем последовал кондиционер и ополаскиватель.

Моя кожа фактически горела от такого близкого нахождения рядом с ним.

Часть меня ненавидела себя, за то, что я так быстро среагировала на его мокрого, такого сексуального, а другая часть задавалась вопрос, насколько опасным для меня является подобное заигрывание. Если это так, то я действительно ненормальная в какой-то степени.

Одно было абсолютно бесспорным, меня невероятно влекло к нему. И он знал это. Я изо всех сил стремилась казаться спокойной и собранной.

— Хорошо — сказала я, отжимая остаток воды с его волос. Захватив полотенце, лежавшее на его плечах, а принялась вытирать ему голову.

— Готово. Давай взглянем.

Эли выпрямился, перехватил полотенце, и сам начал вытирать волосы, а я не могла удержаться от созерцания того, как играют его мускулы в движении под сливочной гладкой кожей плотно прилегающей к прессу и груди, его бицепсов твердых как скалы и широких плеч. Вены проступали на его длинных руках, широко расставленных в привычной для парней манере.

Когда он отбросил полотенце и посмотрел на меня, мы стояли слишком близко, я знала это и ничего не могла поделать.

Пряди темных мокрых волос свисали над его голубыми глазами, которые потемнели от того, как он смотрел на меня, я не могла и шелохнуться. Он оперся на стол позади меня, перенес вес на руки и низко наклонился ко мне. Мое сердце колотилось как бешеное, и я инстинктивно придвинулась к нему. Я ощущала себя очарованной, осознавая, что, то, что я делаю, не способствует моему благополучию, но я просто не могла этому сопротивляться.

— Ты играешь в опасную игру, Райли По, — произнес он с стальной сдержанностью в голосе, его пристальный взгляд опустился на мою ничем не прикрытую ложбинку между грудей, затем поднялся к губам, где и остановился. У него заходили желваки: — Полагаю, что отчасти я сам виноват. — Он посмотрел на меня и придвинулся ближе, его губы у моего уха, его голос стал еще ниже. — С тех пор, как я услышал, что ты хочешь трахнуть меня, я не могу удержаться, чтобы не спровоцировать тебя.

Эли обогнул меня, прижимая своим голым торсом к столешнице, и я оказалась в ловушке между его упершихся в нее рук. С легкостью, он ухватил меня сзади за волосы и потянул, заставив смотреть ему в глаза, и когда наши взгляды встретились, он не отпустил.

Эли глубоко вдохнул, его лицо было в дюймах от моего.

— Я почувствовал это в первый день, когда я увидел тебя сквозь окно, и это становилось сильнее с каждой встречей. — Он смотрел мне в глаза, его голос был смертельно вкрадчивым. — Ты хочешь знать, где я пропадал двенадцать лет, Райли?

Я едва могла дышать, гораздо меньше говорить. Никогда не сталкивалась, с такой решительной волей, которой был пронизан взгляд Эли.

— Да, — ответила я, стараясь, чтоб мой голос звучал твердо, не понимая, какого черта он меня мучает.

Он был настолько близко, что я чувствовала его дыхание на шее, груди и это приводило меня в восторг и в тоже время в дрожь.

— Потому что я потерял контроль, — предупредил он, подчеркивая каждое слово низким, болезненным рычанием, его дыхание стало более неровным. Я ощущала сексуальное напряжение между нами и гнев, с которым он боролся. — Так что перестань вилять своей упругой маленькой задницей передо мной, — сказал он и позволил своему взгляду упасть на мои груди еще раз. Его взгляд поднялся и сверлил меня. — Ты являешься для меня куда большим искушением, чем твой смертный ум вообще способен воспринять.

Он отпустил мои волосы:

— И я даже не знаю, смог бы я остановиться с тобой.

Он отодвинулся от столешницы, но не спускал с меня глаз.

— Тебе и так многое угрожает, чтобы подвергаться еще и этому риску.

Мое сердце билось так сильно и быстро, что причиняло боль. Дыхание обжигало мои легкие. Все внутри меня вздрагивало, и все что я могла сделать это пялиться на него, как долбаный немой и пройти мимо. Это было не нормально, ненормально с какой стороны не глянь, вызывая во мне страх и не желание оставаться в гостиной и смотреть на Эли.

Мое сердце билось таким образом, что я могла его слышать под тонким хлопком моей кофты. Так что я поторопилась к себе в спальню.

Я ощущала разочарование, но к утру я остыну. Мне нужно закончить его образ. Мне предстояло подправить его стрижку, но ножницы мне в руки сейчас лучше не брать. Все еще ощущала на себе его взгляд, даже притом, что нас разделяли стены, ощущала прикосновение его дыхания, его голос до сих пор звучал во мне, и мне нестерпимо хотелось кричать, пока все это не исчезнет.