Шрифт:
– Архидоксы… – задумчиво повторила Халия. – И ты сумеешь найти там девушку.
– Но мое сердце принадлежит тебе.
– Ну конечно, – усмехнулась Халия и снова стала похожа на агента специального департамента. – Наверное, ты недолго будешь помнить обо мне…
– А зачем помнить – я возьму тебя с собой…
– Что?.. – Халия отшатнулась от Рино и недоверчиво посмотрела ему в глаза.
– Я серьезно, мисс Йорген. Я же делаю тебе предложение…
– Ты сумасшедший, Лефлер, – покачала головой Халия. – Ты делаешь предложение девушке из отдела XX. Ты знаешь, что это такое?
– Знаю, – уверенно кивнул Рино.
– Через мою постель прошли десятки мужчин.
– Через мою – сотни женщин, – ответил Рино.
– И ты никогда не раскаешься? Не пожалеешь? – Халия подошла к Рино вплотную, и ее красивые руки сплелись на его шее.
– Никогда. Судьи такого ранга своих решений не меняют.
В этот момент послышался стук в дверь.
– Войдите! – почти хором ответили Рино и Халия.
Гроу осторожно протиснулся в дверь и, увидев улыбающуюся парочку, сказал:
– Судя по тому, что я знаю об архидоксах, вы приняли мое предложение, сэр?
– Это не предложение, мистер Гроу, – ответила за Рино Халия, – это судьба.
– Полностью с вами согласен, мисс. И думаю, что могу дать капитану корабля приказ отправляться на Италон.
Гроу поклонился и собрался выйти, но Халия задала свой вопрос:
– Мистер Гроу, а позволительно ли Судье Шерману жениться?
– Судья Шерман есть единственный закон. И все, что он делает, законно и справедливо, – отчеканил Гроу и пояснил: – Это записано в каждом школьном учебнике гонкуров и саваттеров.
121
Илларион провел на редкость тяжелую и бессонную ночь. Время шло, а его спецслужбы не могли добыть нужной информации.
Наконец, когда часы показывали пять утра, а на столе рядами стояли пустые чашки из-под кофе, в кармане офицера связи, дежурившего за дверью, загудел зуммер.
Связист имел совершенно определенные инструкции, однако он откровенно боялся входить в покои императора. Пару секунд он отчаянно дрожал, затем, собравшись с силами, толкнул позолоченную дверь.
– Ваше Императорское Величество!.. Вас по директ-лайн!
– Давай сюда, – неприязненно отозвался император и протянул свою длинную руку.
– Это Онохайм, – предупредил связист, называя позывной абонента.
Илларион взял трубку, а офицер отошел в сторону, пребывая в полном смятении. Кто такой Онохайм и какое он имеет право беспокоить императора среди ночи?
Однако Иллариону был знаком этот позывной. Они общались не чаще двух раз в год, и всякий раз этого требовала ситуация.
– Рад тебя слышать, – произнес Илларион.
– Что-то не верится, – ответил его собеседник.
– Уж ты поверь – я не спал всю ночь и выпил целое ведро кофе.
– Кстати, твои пехотинцы неплохо поработали на Шварцзее-Лусх. Мои ребята отступили в беспорядке.
– Ничего, твои отплатили на Пикайду… Это было ужасно.
– Почему не спал ночь?
– Ты же знаешь…
На том конце бесконечно далекого соединения возникла пауза. Затем Онохайм признался:
– Мне тоже не по себе. Даже война не радует…
– И давно?
– Что давно?
– Давно война не радует?
– Да уж тысячи четыре лет как не в удовольствие.
Оба рассмеялись, и было в этом смехе что-то грустное.
– А если это не он? – задал вопрос император Илларион. Вопрос, который волновал обоих.
– Скоро узнаем. Он на одном из моих кораблей.
– Что ты говоришь?! – Император Илларион даже вскочил с кресла. – И куда же он направляется?..
– На Италон – куда же еще.
– Да, действительно, – согласился Илларион. – Послушай…
– Что?..
Император посмотрел на офицера связи и жестом приказал ему убраться.
Тот выскочил, словно его поджарили.
– Я вот что думаю. – Илларион крепче прижал к щеке маленькую трубку. – Может, нам пока прекратить все это безобразие…
– Ну…
– Я отменю наступление на линии Кальвадос – Паншне. Ну ты ведь знаешь, что там планировалось наступление.
– Да, знаю, – ответил собеседник. – И я с тобой согласен. Я отзову своих с района Конде, ведь у тебя там дела, кажется, совсем были плохи…