Когда весь этот марафон наконец закончился, оказалось, что давно наступил день и пришло время обедать.

Прошла неделя, и Лефлер, а вместе с ним еще несколько выздоровевших приняли участие в первом небольшом кроссе. В этот раз сержант Поджерс не жаждал крови и просто смотрел, насколько окрепли его доходяги.

Погоняв курсантов совсем недолго, инструктор отпустил их на продолжение процедур и сказал, что после обеда будет стрелковая подготовка.

«Что ж, стрелковая так стрелковая», – подумал Рино, переводя дыхание после бега. Вопреки его опасениям, у него почти ничего не болело и не было прежнего ощущения, что он вот-вот развалится на части.

Потом был обед. Обычный обед безо всяких премудростей, однако питаться здесь Рино очень нравилось. У себя дома – в Гринстоуне, он все глотал на ходу и оттого частенько принимал таблетки от изжоги.

Эх, родной дом!.. Лефлер не часто вспоминал свою холостяцкую квартиру. Все больше работу и новую машину, на которой не успел накататься вдоволь. Теперь она стояла под окнами его квартиры, и пацаны царапали на ней гвоздями похабные слова.

После обеда выдалось несколько минут отдыха, и Рино зашел в беседку, где сидели курсанты из его подразделения. Они уже перезнакомились, однако Лефлер со всеми поддерживал ровные отношения, и особых приятелей у него еще не завелось.

Ослабив ремень, он присел на скамью. Здесь было тихо и прохладно. Слабый ветерок шевелил листья плюща, который обвивал беседку.

Из столовой вышли солдаты. Это были хозяева учебной базы – спецназовцы. Они игнорировали присланных на переподготовку новичков, всем своим видом показывая, что они куда как важнее и надежнее.

– Крепкие ребята, – негромко сказал Виннен, лейтенант полиции с Туссено.

Он служил в городе Вольфстриме, но Рино даже не знал, где это. Виннен говорил, что на другом материке – за океаном.

– Да, – согласился Лефлер, – давно здесь кормятся.

– Говорят – восемь лет.

– А нас за три месяца собираются довести до кондиции.

– Думаешь, мы сумеем делать хотя бы четверть того, что умеют они?

– Едва ли, – покачал головой Лефлер. – Но то, что они никогда не научатся делать и десятой части того, что уже умеем мы, в этом я уверен…

Виннен недоуменно посмотрел на Рино, а затем рассмеялся.

– Эй, смотрите, чин какой-то, – сказал капитан Русецки, опер с планеты Магадан IV.

Все посмотрели, куда указывал Русецки, и увидели пару штатских, возле которых увивался начальник учебного комплекса майор Мортар.

Рино узнал чина. Это был Смайли. Весь из себя гладенький, кругленький и приличный. Про такого никогда не скажешь, что он руководит шайкой мастеров-душегубов.

– Ах ты, сук-кин сын… – не выдержал один из курсантов.

Рино посмотрел на обронившего эту фразу и понял, что видит товарища по несчастью. Это был капитан Гэс с планеты… Впрочем, Лефлер не помнил, с какой. Правда, он с самого начала приметил подремонтированное лицо капитана, на котором синяки проглядывали сквозь слой искусственного загара.

Почувствовав на себе взгляд, Гэс посмотрел на Рино, присмотрелся к его лицу и невесело усмехнулся.

Высокие гости ушли, и вскоре послышался крик ефрейтора Шлезингера:

– Курсанты! Первая рота – стройся!..

И сразу со всех сторон, будто из ниоткуда, стали появляться люди и строиться по правую руку от ефрейтора.

– Ах вы, мерзавцы, – с явным недоумением произнес ефрейтор. – Ни за что бы не подумал, что вы все где-то рядом… Ну ладно. – Шлезингер стряхнул с себя оцепенение и повел роту в тир.

В местном тире Рино оказался в первый раз. Стрелковый комплекс находился под землей и поражал своими размерами и количеством различных позиций.

Ефрейтор развел курсантов по бойницам, раздал спортивные пистолеты и приказал отстрелять по сотне патронов. Сам же занял место инструктора и стал смотреть на экран компьютера, который быстро отсортировывал лучшие показатели, подсчитывал очки и раскладывал мишени по схеме поражения.

Лефлеру достался длинноствольный и чересчур легкий пистолет, однако целиться из него было довольно удобно. Рино поднял оружие и начал стрелять, мысленно провожая к мишени каждую пулю.

Они, конечно, кривлялись, старались изменить траекторию и уйти на угол деривации, но Лефлер упрямо доводил их до места, прерываясь только на замену магазина.