Ни гонкуры, ни саваттеры не считали полностью разумными тех, кто не разбирался в тонкостях тотальной войны, которая велась с древних времен. С тех самых времен, когда гонкуры и саваттеры были единым народом.

Какой-то небольшой конфликт при разделе области Синих звезд вызвал это вспыхнувшее и до сих пор бушующее пламя.

Никто не хотел уступать. Но война требовала жертв и ресурсов. И тогда разделенный народ стал выдумывать способы быстрого воспроизводства новых солдат.

Наука служила войне, и женщины стали вынашивать детей значительно быстрее. Впрочем, аппетиты генералов продолжали расти, и биологи от войны стремительно совершенствовали производство пушечного мяса.

Через тысячелетия гонкуры пришли к единственно верной, с их точки зрения, схеме. Новых солдат, как и остальных членов общества, начали производить гигантские организмы вроде роевых маток. Производство было поставлено на поток, и это являлось хорошим подспорьем в войне с саваттерами.

Те же пошли другим путем, сохранив своим женщинам их основную репродуктивную функцию. Впрочем, немного ее подправив. Теперь саваттеры появлялись из яиц, которые их мамаши откладывали до сотни и зарывали в теплый песок. Такой способ был для саваттеров более приемлем, и они презрительно называли гонкуров «вонючими насекомыми». Те же отвечали на оскорбления, обзывая врагов «ходячими омлетами».

Побочные же цивилизации папуасов практиковали как один, так и другой способ воспроизводства, и это не было чем-то необычным. Но однажды и гонкуры, и саваттеры узнали о существовании отсталой и малочисленной нации, которая воспроизводила себе подобных по старинке. И этих существ назвали архидоксами.

Поначалу факт существования архидоксов был интересен лишь как казус – игра природы, поскольку они говорили на похожем языке и тоже вели войны, однако потом гонкуры раньше своих противников разглядели выгоды, которые могла принести колонизация планет архидоксов.

Во-первых, они не были столь уж безобидны и могли оказать ощутимую поддержку одной из враждующих сторон. Во-вторых, их планеты были полны полезных ископаемых, что тоже имело свое значение. И наконец, главное: биология архидоксов была схожей с биологией гонкуров, и это позволяло использовать расу второго сорта для приготовления питательных растворов – роевые матки очень нуждались в питательном растворе. И еще лучше было получать раствор, сходный по составу, – тогда выход личинок рабочих особей ускорялся в несколько раз.

Сохраняя строжайшую секретность, гонкуры начали внедряться в общество архидоксов и достигли в этом немалых успехов. Удалось наладить поставку тел аборигенов, а получаемые таким образом новые солдаты исключительно гармонично вживались в образ настоящих аборигенов. Инициированные уже на планетах-носителях, они считали их своей фактической родиной, оставаясь при этом бесконечно преданными своему народу.

Прошло не так много времени, и саваттеры поняли, что допустили большую ошибку, позволив гонкурам укрепиться на планетах архидоксов. Они стали срочно предпринимать контрмеры, но вся структура военной обороны архидоксов уже была практически под контролем гонкуров и работала на поимку и уничтожение эмиссаров-саваттеров.

Раскрывшись вовремя, тормозной парашют резко рванул рукав из стекловолокна, и, несмотря на действие эластичных компенсаторов, Рино показалось, что его голова оторвалась. Видимо, остальные почувствовали то же самое, а лейтенант Годар разразился такой тирадой в адрес Смайли и «остальных толстозадых», что все отделение охватил приступ хохота. Смеялся и сам Рино. Разве это плохо – смеяться за несколько минут до смерти?

Теперь Лефлер был просто уверен, что внизу их ждет «теплый» прием. Уже одно то, что почти все капсулы были уничтожены еще в полете, говорило о полном провале режима секретности.

«Интересно, что за сволочь нас предала?» – промелькнула у Рино совершенно бесполезная мысль.

– Высота две тысячи метров, – произнес компьютерный модулятор, и смех моментально прекратился.

Лефлер дернул из держателей автомат, и остальные поспешно проделали то же самое – будто оружие гарантировало им мягкую посадку.

После недолгого спора с потоками спрессованного воздуха парашют отстрелился, и ему на смену вышли небольшие посадочные плоскости, которые превратили капсулу в некое подобие управляемого компьютером планера.

Бойцы отделения стали прислушиваться, гадая, что им готовит очередная трансформация капсулы. Ведь на короткое время она стала их маленьким мирком, дающим иллюзию безопасности.

– Высота пятьсот метров, – предупредил компьютер, и Рино ясно представил себе приближавшуюся землю, зеленую траву, кусты и квадраты нарезанных фермерами грядок.

Затем капсула качнулась, словно обходя невидимое препятствие, и в тот момент, когда Рино был еще не готов, коснулась брюхом жесткого грунта.

Сказать, что этот удар был сильным, означало ничего не сказать. Он был просто чудовищным. Лефлер на несколько секунд потерял сознание, а когда пришел в себя, увидел обвисшее на ремнях тело капитана Пежо.