Не следует преувеличивать значение того фактора, что 25 миллионов русских живет за пределами России. У русских и на территории России никогда особенно сильной тяги к национальному единству не было в силу целого ряда причин (разбросанность на огромной территории, слабо развитая национальная солидарность и т.п.). А что касается русских, живущих вне России, то они оказались бы равнодушными к распаду страны, если бы они не оказались теперь в ужасающем положении в отделившихся республиках. Считать это серьезным интеграционным фактором вряд ли имеет смысл. Бегство русских из нерусских регионов не есть показатель национального единства русских. Это — нечто другое.

И все же тенденция к интеграции народов бывшего Советского Союза есть реальный факт. Откуда она исходит и какие имеет перспективы? Она исходит главным образом и прежде всего из сферы политической. Стабилизация положения в России и ее «возрождение» суть прежде всего стабилизация и «возрождение» системы власти и управления как основы российского общественного строя при всех обстоятельствах, в любых условиях. Россия — не Запад! А «авторитарная демократия» есть все та же самодовлеющая власть, управляющая всеми аспектами общества и стремящаяся к расширению своих полномочий во всех возможных измерениях. Иначе такая власть долго не просуществует. Игрой в демократию долго сыт не будешь, долго вводить в заблуждение людей невозможно. Даже сами российские демократы сетуют на крах демократических надежд. За счет западных подачек и похвал вечно жить нельзя. А домашняя приватизация пока стала лишь средством ограбления страны и не сулит особого расцвета экономики. Остается один путь для власти выжить и обеспечить себе гарантированное и безбедное существование надолго: это — путь, по которому шла российская власть со времен Рюрика и на котором она достигла высшего успеха в советский период. Идеи интеграции народов бывшего Советского Союза суть так или иначе идеи в пользу складывающейся социально-политической посткоммунистической системы, есть элемент посткоммунистической идеологии, а не идея реставрационная. Вспомните, что образование Советского Союза в 1922 году не имело ничего общего с реставрацией дореволюционной социально-политической системы, хотя это и было восстановлением империи.

После выступления Писателя обсудили воззвание группы патриотов к гражданам России. В воззвании были такие слова. Мы идем защищать Верховный Совет, эту компанию инфантильных болтунов, потому что зарвавшийся, циничный, наглый и жестокий враг грабит наш народ, торгует нашей землей, измывается над нашим достоинством, плюет нам в лицо. Отмена Конституции и разгром Парламента явились глумливым вызовом нашей нации. Мы идем не в Верховный Совет. Мы идем на наше Поле Чести, которое нам назначил наш враг. Мы выступаем не против Ельцина и его окружения и не за Верховный Совет. Мы выступаем против того врага, который чужими руками губит наше отечество.

М: Такими мотивами руководствуются и другие люди, которые будут защищать Белый дом. И «красные» анпиловцы. И «коричневые» баркашовцы. И безымянные патриоты. Белый дом — не Сталинград. Но это — последний шанс умереть достойно русского человека.

П: Возьмите меня с собой! В ту войну я сбежал из госпиталя, чтобы принять участие в битве за Сталинград. Как я могу сбежать с поля сражения?!

М: Сражения не будет. Будет убийство. Будут ломать инстинкт самосохранения народа. А Вы нужны России живой. Ваше сражение — книга!

Вклад в историю.Когда Писатель добрался домой, Философ сообщил, что в Белом доме отключили воду и канализацию. Такого история еще не знала! Ельцин может войти в историю как правитель, утопивший оппозицию в г...е!

Второй раскол реформаторов.Второй раскол реформаторов и возникновение оппозиции к ельцинской правящей клике есть сложный процесс, в котором переплелись самые различные линии и причины. В этом клубке явлений я выделяю такие три аспекта. Первый из них — общее недовольство в стране ельцинской политикой, тяжелое положение большинства населения, рост преступности, моральное разложение молодежи и т.д. Естественно, это должно было как-то отразиться и в умонастроениях в рядах самих реформаторов — они все-таки люди, и положение в стране не могло оставлять всех равнодушными.

Второй аспект — в среде самих причастных к власти реформаторов далеко не все попали в число избранных. Происходило неизбежное разделение на враждующие группы. Какая-то часть неизбежно должна была выталкиваться на роль критиков и разоблачителей пороков и преступлений избранной части правителей. Это — общий закон жизни человеческих объединений. Особенным в данном случае было то, что раскол происходил в среде людей, волею обстоятельств призванных решать судьбы страны, причем — в исторически переломный период.

И третий аспект — оппозиция была нужна правящей клике. Чтобы оправдать свою политику, терпящую крах, чтобы оправдать свое существование и поддержать репутацию спасителей демократии от «красно-коричневой чумы» (такое выражение было пущено в ход для дискредитации всех, кто как-то протестовал против клики), ельцинская клика нуждалась во враге которого можно было бы изобразить в самых мрачных красках, как угрозу реставрации коммунистического режима. И если бы оппозиция не возникала по другим линиям, ее пришлось бы изобрести специально. Впрочем, трудно сказать, какой аспект тут преобладал на самом деле — первый и второй или третий.

Оппозиция сосредоточилась в Верховном Совете РФ и около него, приняв форму оппозиции законодательной власти («парламента») к власти президента, т.е. исполнительной власти, стремившейся к власти абсолютной. Одно это делало ее уязвимой — она невольно превращала орган власти в нечто вроде политической партии.

Оппозиция была слабой, раздробленной. У нее не было своей четкой позиции. Она фактически все время шла на поводу президентской команды. Сам пост президента РФ был учрежден на съезде депутатов. Хотя это и произошло с седьмого захода (на депутатов было оказано сильнейшее давление), тем не менее депутаты сами способствовали учреждению потенциально диктаторского режима. Затем депутаты вносили поправки в Конституцию, расширяя полномочия президента и ущемляя полномочия представительных органов власти.