— Конечно, — сказал он, на прощание пожимая руку своему агенту. — Выполним все, что бы ты ни задумал.

Мужской клуб.

Эти слова наводили на мысли об отделанных красным деревом комнатах, о бокалах бренди, кубинских сигарах, галстуках и разговорах о регби. Но когда Питер вслед за Майком вошел в свято чтимые двери заведения под названием «Скорз», стало ясно, что в этих стенах про регби не то что не беседуют — не вспоминают ни на миг.

— Я уж забыл, когда я в последний раз был тут, — проговорил Питер.

— А я помню, — отозвался Майк.

Они миновали вышибалу — огромного, как элеватор. Одетый в смокинг, он стоял, скрестив руки на широченной груди. Вышибала приветливо кивнул Майку:

— Добрый вечер, мистер Левин, добро пожаловать к нам снова.

Они прошли в зал и сели к маленькому, едва ли больше тарелки, столику. Стул оказался куда удобнее, чем Питер мог ожидать. На таких стульях можно сидеть часами. Очевидно, на то они и были рассчитаны; многие посетители действительно проводили тут долгое время.

— Привет, Майк. Тебе как обычно?

Голос принадлежал высокой блондинке с идеальными формами. На ней было бюстье, мини-юбка и туфли на высоком каблуке; блондинка была сдобрена малой каплей духов. Она великолепно знала, как склониться к столику, чтобы привлечь внимание мужчин.

— Да, — подтвердил Майк, внимательно изучая приоткрывшуюся роскошную грудь, — и принеси моему другу, — он на мгновение задумался: — Пиво «Стелла»?

— Не надо пива, — сказал Питер, — мне «Квантро» со льдом.

Название напитка отвлекло Майка от официантки. Он вздернул бровь:

— Любимое питье Анжелы. Чрезвычайно уместно.

Питер согласно кивнул; отходя от столика, официантка на миг положила руку Майку на плечо и тихонько сжала.

— Здесь твой второй дом? — осведомился Питер.

Майк хохотнул и отвернулся к сцене.

— Тут атмосфера что надо, — проговорил он, разглядывая одну из танцовщиц, что ему особенно нравилась. — Последний раз я тут был…

— Вчера?

— В прошлую среду, — Майк подался ближе к сцене, с удовольствием наблюдая танец. — Я был с Джеффом Холливеллом. Он очень любил это место.

— Почему я не удивлен? — спросил Питер, припомнив, что все, связанное с Холливеллом, вызывало у него тошноту.

— Он был хороший друг, — продолжал свое Майк.

— Виновный в пособничестве?

— Он был мне как брат.

— Побратимы, клявшиеся на крови.

Майк обернулся, взгляд его стал жестким:

— Скажем так: у нас с Джеффом были сходные пристрастия.

— В смысле?

— Вкус к женщинам.

— К женщинам или девочкам?

— Никакой разницы. — Майк не дал себе труда пускаться в дальнейшие объяснения, а вместо этого снова повернулся к сцене, разглядывая уже другую танцовщицу. Если он и заметил выражение неодобрения у Питера на лице, ему было все равно.

— Джефф ведь подцепил тебя на крючок, верно? — добавил он между делом. — Ты кое-что от него получил?

Питер вышел из дома вместе с Джеффри Холливеллом; миллионер сел за руль черного автомобиля «Кадиллак Эскалэйд». Машина была столь же величественна, как и ее владелец.

— Вы хотите, чтобы книга продавалась? — бросил Холливелл.

— Да, не без этого, — ответил Питер.

— И хотите, чтобы она читалась как настоящая?

— Конечно.

— Тогда послушайте моего совета: попробуйте то, что предлагает Рауль. Есть немалая разница, когда сам лично знаешь, о чем пишешь… или если пишешь с чужих слов.

— Ты понятия не имеешь, что девушка может для тебя сделать, — заявил Майк.

— Мне этого и знать не нужно, — возразил Питер.

— Ты не желаешь знать, друг мой. Ты боишься.

— А это трогательно, не так ли?

— Называй как хочешь, — сказал Майк, снова отвлекшись на даму.

Ее сценическое имя было Бритни. Высокая, худая точно грех, с облаком сияющих светлых волос, а в глазах — тщательно отработанное выражение плотских желаний.

— Как насчет приватного танца? — прошептала она Питеру на ухо.

— Нет, — отказался он, — я не могу…

— Чушь, — вмешался Майк, едва сдерживая раздражение. — Сюда не пить приходят, черт возьми. — Открыв бумажник, он извлек несколько стодолларовых купюр и вложил их девушке в руку. — Обрати-ка этого паршивца в нашу веру.