Шрифт:
– Слушай, я тут чего подумал – а давай мы один «лобзик» воспроизведем…
Тютюнин остановился и, засунув руки в карманы штанов, минуту посоображал. С одной стороны, все начинания Лехи заканчивались весьма плачевно, а с другой – что-то в этом было. Что-то заманчивое, ведь скрутить прибор из проволочки и кленового сучка было проще простого.
– Ну ладно, только я поднимусь, пожрать чего-нибудь перехвачу. Хочешь, пошли со мной.
– Хочу. А Любаня дома?
– Должна быть дома. А чего тебе Любаня?
– Опасаюсь, как бы не побила, – сказал Леха с улыбкой.
Тютюнин не разделял его радости, тем более что обстановка в его семье то и дело накалялась.
Когда друзья исчезли в подъезде, на запущенной клумбе шевельнулись колючки, и из них показалась пенсионерка Живолупова.
В руках она держала аудиопушку и портативную видеокамеру. Спутниковый телефон болтался в авоське на поясе, а новые стреляющие ботинки сильно натирали ноги.
Тем не менее Живолупова быстро перебежала к подъезду и, оглядевшись, встретилась взглядом со своей соседкой Кузмичевой, которая смотрела на Живолупову, высунувшись из форточки первого этажа, где она пила чай у своей племянницы.
– Здорово, Васильевна! – поздоровалась Кузмичева.
– Здорова, Ферапонтовна… – нехотя ответила Гадючиха.
– Чего это ты в руках держишь?
– А слуховой аппарат, Тамара. Проверяю, как работает.
– Ну и как – хорошо работает?
– Да ничего.
– Ты же никогда не жаловалась на ухи-то, Васильевна, – заметила Кузмичева и, извернувшись, протащила в форточку еще и чашку с чаем. Должно быть, ей хотелось поговорить подольше, но Живолупову это не устраивало.
– Дык какие наши годы, Ферапонтовна. Сегодня не жалуешься, а завтра пожалте в кабинет.
– Известное дело, – согласилась соседка, с шумом потягивая чай. – Я ведь чего удивилась-то, Васильевна, ты зачем в репьях пряталась? Травку, что ли, на лечебный отвар собирала?
– Собирала… – злобно ответил а Живолупова. – Ты бы, Тамара, лезла отсюдова обратно, а то шибанет тебя в такой диспозиции кондратий, так вместе с рамой к докторам и поедешь.
– Не бойся, не шибанет… Ой! О-о-ой!!! Накаркала! В спину вступило! Ой, Лола! Тяни меня обратно! – закричала Ферапонтовна. – Ой, Лола-а-а!
– Вот видишь, – с явным удовольствием произнесла Живолупова. – Я ж тебе говорила. А теперь тебе, Тамара, спасателей вызывать надо.
– Каких спасателей?! – скривившись спросила соседка.
– Таких, какие лошадей из ям вытаскивают. Тебе ведь другие не помогут, старой кляче.
51
Дома у Тютюниных все обошлось благополучно. Люба выглядела уравновешенной и с вязанием у нее все ладилось. Разогрев принесенных мамой пирожков и бутербродов с печенкой, она накормила Сергея и угостила Леху. Только когда они уходили, Люба спросила мужа:
– Ты куда это на ночь глядя?
– Какая ночь, Любаня?! – вмешался Окуркин. – Только половина восьмого. Солнышко вон как светит!
– Мы пойдем халтуры поищем, Люба. Дело-то нужное…
– А-а… – протянула жена, вспомнив про сто долларов. – Только смотри недолго, а то я…
– Чего? – обернулся Сергей.
– Я к психическому врачу на работе ходила.
– И чего он сказал?
– Ну… – Люба пожала плечами. На самом деле она так и не поняла, чем ей помог этот визит, однако доктор ее выслушал, и это уже было немало. – Прописал таблеток – от нервов, – начала сочинять Люба. – Вам, говорит, муж доставляет много расстройства и нервов.
– Много он знает, этот твой доктор, – буркнул Тютюнин, и они с Лехой вышли из квартиры. На лестничной площадке им попалась старуха Гадючиха.
– Ой, ребятки! Леша, Сережа! А Любочка дома?
– А тебе она чего, подружка, что ли? – строго спросил Сергей.
– Да нет. Я вот конфеток ей несу – к чаю… – Живолупова засуетилась, словно собираясь достать из кармана гостинец.
– Не нужно нам твоих конфеток. У нас и те еще целы. Хочешь вынесу?
Жадность едва не заставила Гадючиху крикнуть: «Хочу-у-у!» – однако она вовремя спохватилась.
– Да ну, не нужно. Подарочек все же. От чистого, так сказать… Ну я пойду.
– Стой. – Тютюнин схватил Живолупову за рукав. – Ты чего, бабка, за нашей квартирой следишь, а?
– Я не слежу. Да ни в жисть… Леша, скажи ему, сыночек, что я никогда…
– А зачем на строительный кран лазила? – На лице Сереги появилась зловещая улыбка. Гадючиха струхнула. К тому же она была уверена, что Тютюнин далеко не тот, за кого себя выдает. Да и Лешка выглядел как-то странно.
«Ликвидируют! Ой, мама родная, ликвидируют!» – запаниковала агент Зи-Зи.