Оса замолчала.

— Но почему же Хёскульд захотел сдать Лейва дроттину? — Пробормотал я.

— Потому что Лейв теперь бедный. А дроттин – сильный. — Сказала Оса.

Простота ответа поразила меня, и я некоторое время, собирал скачущие мысли. А Оса уже обращалась к Лейву.

— Только для меня совсем ничего не значит сколько у тебя сундуков и коров Лейв… — Судя по голосу она собиралась заплакать, и я прервал её.

— Погоди, Оса. А дальше-то что? Что еще сказали твои мама и браться?

— Всё. Больше ничего. Они стали собираться спать, и я побежала на лавку, и притворилась, что сплю. Я лежала и плакала. Потмоу что мне было жалко тебя, Лейв, и еще страшно, от того что я хочу сделать. Я ждала пока все не уснут. И я тогда пошла, и взяла отцов ключ от большого ларя. Я взяла в ларе отцова серебра. А потом я пошла из дома. Когда я перелезла ограду, мне стало страшно. И на лесной дороге совсем ничего не видно. Я боялась, что встречу дикого зверя, или трётля, или неупокоенного духа, а то еще какую гадость. Но я все равно шла.

— Ты ужасно храбрая, Оса. — Похвалил её я. — А серебро что ты взяла из сундука?..

— Вот, — Оса сунула что-то мне в темноте, я подставил ладонь, и её ощутим повело весом вниз. Тяжелый…

— Ну, что скажешь, Лейв? — спросил я, пытаясь рассмотреть в темноте парня.

— Не стоят уже ничего ни слова на альтинге, ни законы гостеприимства, — мрачно пробормотал Лейв. — Надо уходить.

— Надо… Причем прямо сейчас. Кто знает, когда вернется Хёскульд, и те, кого он пригласил?

— Мы же ничего не увидим. Нельзя идти по лесу в такой темноте…

— Надо хотя бы убраться отсюда. Доберемся до опушки, и заночуем там, чтобы нас хотя бы здесь не накрыли. А утром рванем дальше.

— Проклятый Хёскульд! — Тоскливо рявкнул Леёв.

Оса горько заплакала.

— Прости, Оса, — сказал Лейв. — Я не хотел…

Он приобнял её в темноте, два силуэта слились в один. Оса тыкнулась ему в грудь и плакала, а он гладил её по голове, и растерянно бормотал.

— Прости Оса… Я не должен был так говорить при тебе…

— А что с Осой? — подал голос я. — Представляешь, что будет, когда сюда приедет Эйнар и не найдет нас. Гудни-то в чем-то была права. Не учинил бы он… Ну да ты знаешь.

— А если взять её с собой?.. — Мрачно сказал Лейв. — Но становится все холоднее. Я чуть не замерз в лесу. Мне тоскливо думать о том, чтобы снова спать без огня под открытым небом. Мы заморозим её раньше, чем дойдем до побережья.

— Да уж… И кроме того, если взять её с собой сразу станет понятно, что она нас предупредила. Тут уж Эйнар точно выместит гнев на её семье. Вот если бы… — Я потер лоб – Если бы Оса смогла сейчас вернуться домой, раньше чем все встанут, вернуть ключ на место и лечь, как будто никуда и не уходила… Тогда возможно Хёскульд и Эйнар решил бы, что мы просто сбежали.

— Разве это помешает его гневу, — усомнился Лейв.

— Он будет догонять нас, и возможно не захочет реять время, чтобы порезвиться…

— Возможно?

— Все шатко, Лейв.

— Даже если будет по твоему слову… Но ведь сам Хёскульд рано или поздно заглянет в сундук, увидит, что пропало серебро, и сообразит кто его взял.

— Если он не дурак, он не скажет этого при Эйнаре. А после… Ну не убьет же он свою родную дочь…

— Оса. — Спросил Лейв. Ты сможешь найти дорогу домой?

Оса шмыгнула носом, но кивнула.

Лейв отодвинул Осу от себи, и посмотрел её в глаза. — Спасибо тебе, Оса.

Оса поглядела на Лейва и шмыгнула носом.

— Мне совсем-совсем не важно, сколько у тебя коров, и сколько добра у тебя в ларях, Лейв. Ты сейчас беги, а я буду тебя ждать. Когда ты вырастишь, ты вернешься, убьешь злого дроттина, и женишься на мне. Ведь правда? Только ты пожалуйста не убивай моих родителей и братьей, ладно, Лейв?

— Если бы не было тебя, Оса, я бы сказал – семь проклятий на их род. Но ты сохранила честь семьи. Ради тебя я не трону ни твоих родителей, ни братьев. — Лейв опять погладил её по голове. — И если мне суждено будет вернуться, я женюсь на тебе, как обещал мой отец.

Он поцеловал её, неумело, быстро, как птенец клюнул. Потом отстранил. А я уже собирался, лихорадочно оглядывая при свете огонька комнату, прикидывая, чтобы еще можно было с собой взять. Взять-то особо выходило и нечего. Сумка с едой, трут, огниво, копьецо, мешочек с серебром Хёскульда, что надо будет пересчитать в лучший момент. Чтож, в этот раз мы все-таки лучше снаряжены…

— Всё, Оса. Надо идти – Лейв поднялся сам и поднял Осу с коленок. Она смотрела на него как на икону. Что тут скажешь, первая любовь…