— Да, дорогая, очень хорошая комната. — Томас погладил Констанцию по голове.

Четвертую дверь мисс Бригмор не стала открывать, а просто сказала:

— Это моя комната. — И потом, уже спускаясь по лестнице, добавила: — Если мы сможем обойтись без нижней туалетной комнаты, то я предпочла бы устроить там место для занятий.

— Как вам будет угодно, мисс Бригмор, как вам будет угодно, — согласился Томас.

В прихожей мисс Бригмор посмотрела на Барбару и спросила:

— Может, наберете дров для камина? Хорошо бы его разжечь, правда? И мы тогда выпили бы по чашке чая.

— Хорошо, мисс Бригмор. Пойдем, Конни, — Барбара взяла сестру за руку и утащила ее на улицу.

Анна взглянула на Томаса и прошептала:

— Они здесь.

Мужчина проследовал за ней в столовую и с изумлением наблюдал, как она опустилась на колени, скатала ковер и с помощью стамески подняла доску на полу. Запустив в отверстие руку, мисс Бригмор стала вытаскивать оттуда и передавать Томасу серебряные изделия, камеи и прочие вещи. Томас молчал и только качал головой.

Наконец все предметы перекочевали на буфет и круглый стол, Томас разглядывал их, не веря своим глазам. Взяв маленькую статуэтку китайского мандарина из фарфора "челси", он нежно, почти с любовью погладил ее пальцами. Взирая на статуэтку, Томас почувствовал, что не в силах вымолвить ни слова. Только одна эта статуэтка стоила пять сотен, если не больше, а еще здесь были три, нет, четыре табакерки. Томас дотронулся до золотой с эмалью табакерки Людовика XVI, провел пальцем по крохотному ожерелью, украшавшему тонкую шею камеи, изображенной на крышке.

Так, один за другим, он бережно брал в руки все эти предметы: две серебряные сахарницы Георга I; набор для специй… А когда дошел до китайской высокой пивной кружки, то обнял ее ладонями и прижал к груди, словно ребенка, которого когда-то потерял, а сейчас снова обрел. Посмотрев на мисс Бригмор, он тихо спросил:

— Что мне сказать вам, Анна?

Женщина взглянула ему прямо в глаза, но промолчала.

— Еще час назад я был отчаявшийся человек, но вы вернули меня к жизни.

Мисс Бригмор помолчала еще несколько секунд, а потом деловитым тоном поинтересовалась:

— Вы сможете их немедленно продать?

Томас отвернулся, закусил губу и кивнул.

— Да, Анна, я смогу их немедленно продать. Я знаю джентльмена в Ньюкастле, который помогает людям, оказавшимся в таком же положении, как и мы.

Мисс Бригмор не мигая уставилась на Томаса. Он сказал "мы".

— Конечно, он не даст мне и половины их реальной цены, но, во всяком случае, денег хватит, чтобы вытащить Дика…

Внезапно мисс Бригмор задохнулась, поскольку Томас почти оторвал ее от земли и заключил в объятья. А затем последовал поцелуй. Его большие, теплые и мягкие губы полностью поглотили ее рот. И когда поцелуй закончился, Анна испытала странное чувство — впервые в жизни она поняла, что такое ощущать себя женщиной, настоящей женщиной. С ней такого не было раньше, когда Томас приходил к ней в спальню, потому что он просто получал ее тело. А сейчас он взял ее сердце и душу.

Вот уже пять недель Томас жил в коттедже. К такому повороту судьбы внешне он отнесся вполне спокойно, скрывая ото всех и те приступы клаустрофобии, которые вызывали у него маленькие комнаты, и отчаяние при мыслях о будущем, и неприятное чувство презрения к сыну, потому что Дик отнюдь не спокойно принял поворот в своей судьбе.

Дику Моллену коттедж казался той же самой тюрьмой, просто чуть больших размеров. А что касается благодарности гувернантке за его временное освобождение, то когда отец предложил ему сделать это, Дик посмотрел на него как на сумасшедшего.

Благодарить гувернантку за то, что она отдала принадлежащие им вещи! Не исключено, что она вообще утащила половину из них.

Томас, старавшийся до этого момента сохранять спокойствие, не выдержал и заорал на сына:

— Ты неблагодарный негодяй, Дик, вот ты кто. Неблагодарный негодяй!

После освобождения из тюрьмы сын побывал в особняке, но вернулся оттуда с пустыми руками. Судейские довольно нелюбезным тоном сообщили ему, что его личные вещи, а именно одежда, отправлены в коттедж. А что касается остальных вещей, то они внесены в опись и будут выставлены на продажу.