Четыре.

Он вспомнил, чем занимаются «Кедайские россыпи». То, о чем говорила Семелой: насчет культуры, альбомов и выставок – это всего лишь камуфляж. Фирма отмывает и крутит деньги, наворованные в свое время одним из высших чинов Министерства Колоний. Разумеется, это коммерческая тайна, в том числе для рядовых сотрудников… но не для Вермеса. Когда он, отчасти из любопытства, отчасти из привитой Инструктором добросовестности, захотел узнать, как обстоят дела, он тайком посетил кабинеты руководителей и скачал файлы из их машин, потом собрал кое-какую информацию через Сеть, сопоставил и проанализировал данные… Инструктор мог бы им гордиться! Какой еще Инструктор?.. Опять провал.

Три.

Он понял, что сейчас очень уязвим и ни в коем случае не должен отвечать ни на чьи вопросы, пока процесс не закончился. Хозяева предусмотрели все, но в те недолгие промежутки, когда меняется режим, он беспомощен, как только что вылупившийся птенец. Главное – молчать. Семелой остановилась перед его столом и что-то яростно говорила – он ее не слушал.

Два.

Он вспомнил, что у него есть Хозяева. Вспомнил, кто они такие. Вспомнил, кто был его Инструктором, пока он в течение последних двух лет находился в мире Хозяев. Вспомнил наконец, зачем он должен жениться на Тамьен Лакерой: та дружит с супругой главы Министерства Внешних Сношений Меводы, созданного шесть лет назад взамен распущенного Министерства Колоний. Вот она-то и нужна Хозяевам – как заложница для политического шантажа. Вермес получил задание: вступить в законный брак с ее подружкой и найти способ до нее добраться.

Один.

Он вспомнил, что ему под череп внедрен биокомпьютер, выполняющий множество функций, одна из которых – защита от разоблачения… потому что за такими, как он, ведется непрерывная охота. Способ защиты весьма прост: в момент опасности агент катастрофически глупеет и мгновенно забывает обо всем, что может дать врагу зацепку. Это сопряжено с неудобствами, но, учитывая возможности врага, это нельзя назвать перестраховкой.

Ноль.

Выход из режима свертывания завершен.

Режим: рабочий, норма.

Вспотевший Вермес откинулся на спинку стула. Жарко, а на кондиционер для отдела по связям с общественностью «Кедайские россыпи» вряд ли расщедрятся… Черные боги, каждое свертывание чем-то похоже на смерть! Как его за три минувшие декады измучили эти свертывания – и последующие постепенные возвраты в нормальное состояние. Ему не привыкать сходить с ума, но Хозяева могли бы придумать что-нибудь покомфортней… В голове тут же возникло ощущение болезненного давления: критиковать Хозяев даже в мыслях нельзя – это преступление, грех, порок, должностной проступок. Следить за его мыслями – тоже одна из функций биокомпьютера… Да нет, он ничего такого не имел в виду. Он ведь знает, что потом, когда он выполнит задание, Хозяева его вознаградят, и готов служить им, себя не щадя. Отпустило. Хотя нет, не совсем: все-таки остался предупреждающий намек на головную боль.

– …Вермес, я к тебе обращаюсь! К нам такие люди пришли, а ты сидишь тут, как идиот, того и гляди слюни пускать начнешь, смотреть противно! Думаешь, тебе за это будут деньги платить?

– Я просто перегрелся. – Он постарался выдавить обаятельно-обезоруживающую улыбку. – Нехорошо стало… А денег мне тут еще не платили.

– И не заплатят, пока ты план на следующий месяц не напишешь! – подхватила Семелой. – Написать план, в котором все по часам расписано, – вот это работа! Настоящая работа! Надо пахать по восемь, по десять часов в сутки, тогда тебе и зарплата будет! А что ты в отчете за прошлую декаду накалякал? Давай-ка перепиши свой отчет, а то Рибнен его вернул. Как пятилетний, честное слово!

«Я не видел ни одного шпионского фильма, где агенту моего уровня приходилось бы сидеть в таком месте и такое выслушивать. Нет, жизнь покруче кино…»

Форма пресловутого отчета была настоящим бюрократическим шедевром: таблица, в которой расписано, в какие дни какая работа проделана, с указанием точного количества часов. За каждую выполненную работу прибавляется коэффициент, за каждую запланированную, но не выполненную – снижается. Например: надписывание конвертов для рассылки рекламных проспектов «Кедайских россыпей» – 3 часа, составление писем в различные инстанции – 10 часов, телефонные разговоры с редакторами газет – 2,5 часа. Специальный работник в бухгалтерии все эти коэффициенты плюсовал, вычитал, перепроверял и суммировал, и в итоге сотрудники «Кедайских россыпей» получали зарплату. Как правило, с большой задержкой.

Вермес с самого начала заподозрил, что кто-то из посвященных придумал и внедрил эту систему для того, чтобы ловить деньги в мутной воде. Одного он пока не знал – кто именно. Такого человека стоило бы завербовать для службы Хозяевам! Привлечение новых потенциальных агентов поощрялось, хотя и не являлось основной задачей агентов действующих.

Вернулась Тамьен, успевшая куда-то исчезнуть, пока Вермес приходил в себя. Глаза у нее были испуганные.

– Госпожа Семелой, слушайте, какой ужас! Рибнен сказал, в нашей машине сидит вирус. Он сказал, не носить ему больше ничего на дискетах, а только распечатки, вот так.

– Вирус? Вермес, откуда он мог взяться?

– Наверное, дизайнер притащил, – сейчас, в режиме «Норма», Вермес на любой вопрос мог ответить без запинки, – когда сдавал макет.

– А у дизайнера он откуда? – Начальница озабоченно нахмурилась.

– Скорее всего из Сети. Да его надо прихлопнуть антивирусником, и дело с концом. У Рибнена наверняка есть, могу сходить и спросить.

– Нет-нет! – Семелой замахала руками, на ее лице мелькнуло выражение тревоги. – Ты, Вермес, сиди и не рыпайся, твое дело – здесь сидеть. А с начальством я сама буду разговаривать, это уж мое дело! Мы с Рибненом отлично друг друга понимаем, а тебя он даже слушать не станет, он же умный человек.