– Набрось петлю мне на шею, – отозвалась богиня. – У меня там крепкие мышцы, не задохнусь. Побыстрей, а то я тону!

Один конец веревки Шертон привязал к стволу дерева. На другом сделал скользящую петлю, метнул. Петля захлестнулась на шее у Нэрренират.

Алмазную нить, благодаря которой такие веревки и канаты выдерживали громадную нагрузку, обволакивала по всей длине мягкая, но при этом сверхпрочная оболочка, не позволявшая нити резать предметы. Это был бизнес великого бога Шеатавы, пожирающего быков. Нить в оболочке, созданная с помощью магии, сама по себе магическим инструментом не являлась, и потому сохранила в Облачном мире все свои свойства.

Достав из мешка топорик, Шертон, после некоторых расчетов в уме, принялся рубить другой ствол – таким образом, чтобы тот упал поперек болотца, но не на голову богине, а рядом. Роми стояла рядом и молча смотрела, как он работает. Ее колотила дрожь, на глазах выступили слезы. Лаймо, бледный до легкой прозелени, уселся на кочку и судорожно теребил стебелек травы. Смерть в болоте – страшная смерть, но если раньше они знали об этом понаслышке или из книжек, то теперь увидели воочию, как это бывает.

С оглушительным треском, подминая кустарник, гигантский желто-коричневый ствол рухнул поперек топи.

– Я сделал все, что мог, – утерев со лба пот, крикнул Шертон богине. – Нам тебя не вытащить, ты весишь не меньше тонны. Выбирайся сама, у тебя сейчас есть опора. Попробуй очень осторожно, не делая резких движений, освободить хотя бы одно щупальце и хватайся за ствол. Веревка не даст тебе погрузиться с головой.

На то, чтобы освободиться из топи, у Нэрренират ушло около четырех часов. Трясина не хотела отпускать ее. Когда она оплела ствол всеми четырьмя щупальцами и выпростала, ценой неимоверных усилий, обе передние лапы, Роми тихо спросила:

– Арс, пойдем?

– Она найдет нас, – так же тихо возразил Шертон. – Да и веревку стоит забрать, еще пригодится. Потом.

Цепляясь за ствол – тот поскрипывал под ее весом, но все-таки не сломался, – богиня вылезла на твердую почву, с помощью щупалец избавилась от петли и растянулась на мшистом ковре. Ее тело было густо облеплено тиной и грязью, а на обманной поверхности трясины остался рваный, угрожающе поблескивающий рубец. Он понемногу затягивался.

– Да, насчет интеллектуального превосходства… – сматывая веревку, обронил Шертон. – Кто же так ходит по болоту?

– В нормальном мире я бы оттуда телепортировалась. Шертон, я твоя должница. Когда выберемся из этой… задницы, обязательно тебя отблагодарю, за мной не пропадет. О, вот оно где! – протянув щупальце, Нэрренират выхватила из раскрытого мешка припрятанную флягу с неприкосновенным запасом. – А ты говорил – нету.

«Вот же скотина…» – с досадой вздохнул Шертон, наблюдая, как богиня другим щупальцем ловко отвинчивает пробку и выливает содержимое себе в глотку.

– Раз ты моя должница, могла бы немножко нам оставить, – заметил он вслух.

– Зверски хочется напиться, – объяснила Нэрренират. – Если б мои божественные способности не были заблокированы, я бы решила эту проблему, но сейчас я могу добыть спиртное одним-единственным способом – отобрать у вас.

Обогнув болотце, они рассмотрели вблизи верхушку срубленного дерева: приплюснутая крона около трех ярдов в диаметре состояла из густо переплетенных ветвей, покрытых бурой хвоей.

Вскоре болото сошло на нет, потом лес поредел и расступился, открылась холмистая даль. По холмам вилась широкая серая дорога, отгороженная с обеих сторон невысоким парапетом, что придавало ей сходство с каналом. Там, где облачный свод смыкался с землей, виднелись постройки. За опушкой леса простиралось возделанное поле. Какие-то люди в рабочей одежде, побросав мотыги и тяпки, сломя голову убегали.

– Чего это они? – с любопытством спросила Нэрренират.

– Тебя увидели, – буркнул Шертон.

В горнице было жарко. В зеве большой печи, сложенной из кирпича и обмазанной темно-красной глиной, потрескивали дрова, гудело пламя. Титус и господин Малевот, министр благоуправления Халгатийского королевства, ели ореховую похлебку. Эгвур, молодой секретарь министра, отправился по дворам, дабы найти гувлов получше для дальнейшего путешествия.

– Ежели положиться на крестьянскую совесть, нам подсунут одров, – объяснил афарию Малевот. – У них нет совести. Есть только суеверия и пресловутая народная смекалка, направленная на обман законных властей. Нищие мошенники…

Рука Титуса, сжимавшая деревянную ложку, дрогнула, однако он промолчал. Он-то знал, что нищие не мошенники. Его нищий дед был добрым человеком. В детстве, когда Титус болел, дед подолгу сидел возле постели, жалел его… Нищие – значит хорошие. Но, будучи афарием, Титус контролировал свои эмоции в достаточной степени, чтобы не затеять спор в неподходящий момент. Он проглотил свое несогласие вместе с очередной ложкой жирной горячей похлебки.