– Тот самый клиент, который всегда прав, и никуда от сего факта не денешься.
– Довмонт?! Да я ему…

– Нет, ты ему ничего не сделаешь. Довмонт норг Рофенси – клиент, оплативший страховку, и как таковой он по определению кругом прав. А ты подписал с «Ювентраэмонстрахом» разовый контракт на этот выезд, так что он не только наш с Раймутом клиент, но и твой тоже.

– Я бы эту дрянь прибил. – Марек стиснул кулаки, но приступ головокружения заставил его прислониться к нагретому камню.

– Это чревато разнообразными неприятностями, так что предоставь событиям идти своим чередом. Что-то мне подсказывает, что Довмонт и без тебя огребет. Он очень уж не приглянулся Гилу, на моей памяти такое, пожалуй, впервые. А Гил обожает кошачьи игры: сначала вдоволь натешится, потом вонзит когти. В общем, о графе Рофенси есть кому позаботиться, а мы лучше поговорим о тебе, пока Раймут занят делом.

Она расстелила на галечной россыпи сложенное вчетверо одеяло и уселась, непринужденно обхватив колени. Перламутровая чешуя отливала в закатном свете нежно-розоватым. Мареку ничего не оставалось, кроме как устроиться рядом.

– Этот нас не услышит?

– У меня есть заклятье от чужих ушей, наши голоса для него сливаются с плеском волн. Ты успел научиться каким-нибудь эльфийским приемам?

– Могу поставить щит.

– Будь с этим поосторожнее, а лучше – вовсе не пользуйся. Старшие эльфы чувствуют, когда кто-то применяет эльфийские чары, а самые искушенные, вроде Гила, сумеют определить, кто это, и засечь его местонахождение. Забудешь об этом – сразу поймают.

– Не забуду.

– Уж постарайся. Там было очень плохо? – в низком чарующем голосе Шельн появились сочувственные нотки, хотя взгляд оставался прохладным, испытующим.

– Не то слово. Правда, показать нечего, у их лекаря такие чары и снадобья, что за ночь все следы исчезают.

– Разумеется, чтобы с утра пораньше опять заняться тем же самым. И они, наверное, веселились, когда тебя истязали?

Кулаки сами собой сжались. Марек кивнул.

– Не изнасиловали? – сочувственная интонация в голосе Лунной Мглы стала еще явственней.

– Нет… – не ожидавший такого вопроса Марек широко распахнул глаза и тут же сощурился – в зрачки плеснуло багрово-золотым сверканием, растекшимся по зыбкой воде. – За это я бы глотку перегрыз, даже если б был полуживой.

– Значит, я тебя вовремя оттуда выдернула, – невозмутимо заметила ифлайгри. – С них бы сталось. Полукровки-женщины в чаролесье не приживаются, больше месяца ни одна не протянет, поэтому их туда не забирают. Можешь представить, что у них там творится без женщин… Не с белками ведь им спать, как ты думаешь?

– Ну, я в лесу еще и кикимору видел… – пробормотал Марек, чувствуя, что уши начинают гореть.
– Даже двух.

Шельн рассмеялась.

– Дорого бы я дала, чтобы увидеть Гила в постели с кикиморой! А уж с двумя -это вообще песня… Однако давай не будем отвлекаться. Я подарю тебе заклятье трухи. Использовать его сможешь дюжину раз, поэтому не швыряйся им понапрасну. Старшие эльфы обладают властью над деревянными предметами, и если они применят это против тебя, преподнесешь им неприятный сюрприз, – она обхватила его лицо ладонями, прижала к вискам прохладные кончики пальцев. – Учил когда-нибудь детские считалки? Повторяй за мной!

Певучее бессмысленное двустишие запомнилось с третьего раза.

– Вы думаете, они могут приехать за мной в Траэмон?

– Ну, а как же они, по-твоему, похищают оттуда наших клиентов или делают беременными женщин, которые потом рожают полуэльфов? Они появляются где угодно, и никто не знает, каким образом. Возможно, у них есть замаскированные порталы, но ни королевские маги, ни эксперты из Роэндола до сих пор не разгадали эту загадку. В человеческих городах они пользуются заклятьем личины, чтобы не привлекать к себе внимания, об этом тоже не забывай. Тебе придется уйти из дома и прятаться, как сумеешь. Никто не должен знать, где ты. Гил и такие, как он, умеют проникать в чужой разум и черпать оттуда нужные сведения.

– Для этого пьют тийгасэ.

– Не обязательно. Тийгасэ – ключ к тайникам души, а то, что плавает на поверхности, можно взять и без этого. И еще тебе понадобятся обереги. Надевай их хотя бы на ночь, чтобы не сцапали сонного. Обереги также перебивают манящие чары, которые привели тебя в Халеду.

– Какие манящие чары?

– Тебя ведь тянуло сюда, хотя ты сам не понимал, почему? Это они самые. Действуют на всех неинициированных носителей сильварийской крови.

Вспомнились ощущения в первый день на опушке чаролесья. Как же он сам не догадался, что это чары?

– Не позволяй себе тосковать по Сильварии, не делай им такой уступки. Они умеют заманивать, -Лунная Мгла недобро прищурилась. – Подсунули тебе этого Рене… И преуспели, вон как самоотверженно ты защищал его от меня!

– Просто все так сложилось. Мы с ним вместе проходили эту изуверскую тренировку с эмпихедорой.

– Гилаэртис ничего не делает просто. Тебе именно что подсунули эльфа, который должен был вызвать у тебя дружеские чувства, пробить первую брешь в твоей защитной стене. Смотри, этот Рене находится почти в таком же положении, как ты, подвергается тем же испытаниям… И не какая-нибудь наглая орясина вроде Фрешты, которой так и хочется дать в зубы, а дружелюбный симпатичный подросток младше тебя по возрасту, так ведь? Добавим в скобках: безгранично лояльный по отношению к повелителю темных эльфов. И вот ты уже на крючке – пусть крючочек совсем маленький, начало положено. Ты же из-за него чуть в драку со мной не полез, и я по твоей милости осталась без крови! Для того чтобы восстановить силы, мне нужна была полновесная порция, а не три-четыре глотка. Утром я поймала свинью, но кровь свиньи – это совсем не то, что кровь эльфа.