Сидел он (если брать нынешнюю их с Кармадоном ситуацию) удобнее, нежели Кармадон: тот мог его и не заметить. От этого Данилов испытывал чувство неловкости. Сам же он то и дело посматривал на лицейского приятеля. И не было у Данилова острой неприязни к нему. Что же теперь с Кармадоном, думал он. На некоторые соображения его наводило то обстоятельство, что аристократ Кармадон, ас со спецзаданием, прежде выбиравший для отдыха и встреч с друзьями места роскошные, нынче сидел в захудалом мясном буфете.

«А вдруг, – испугался Данилов, – здесь теперь железнодорожная кухня! Вот Кармадон и ходит сюда!» Это подозрение Данилова расстроило. Данилов поводил пальцами над розовым камнем, словно над музыкальным аппаратом Термена, вызывая из кухни блюда. Прежде в буфете кормили не только мясом, случалась здесь и рыба, и Данилов заказал: «Икра минтая вяленая, 1-150, яснычковая». Икра поступила. На Земле Данилов не пробовал вяленой, яснычковой икры минтая, но теперь на память ему пришло огненное кольцо, вспыхнувшее над бесновавшейся толпой в Колодце Ожидания, он и пожелал икру. Икра лежала на тарелке твердой плиткой, видно, была прессованная. Данилов отгрыз кусок и обрадовался, икра была вполне сносная, пусть и прилипала к зубам на манер ирисок, соленая, к ней кстати было бы пиво. Данилов распорядился насчет «Хейникебир» и «Радебергера». Кружки возникли запотевшие и в пене. Голландское пиво было точно голландское, «Радебергер» же ему подменили пльзеньским апольдского завода. «Ну и ладно, – благодушно подумал Данилов. – Может быть, у них и нет на складе „Радебергера“. Да ведь и „Радебергер“, если разобраться, – типа пльзеньского…» Данилов вспомнил, что Апольда – под Веймаром. Там Гете, соскочив с лошади, командовал когда-то тушением пожара. «Хорошо! – умилялся Данилов. – Разве дали бы арестанту, обреченному пиво и икру!» И повторял заказы. Он как будто бы даже забыл о Кармадоне. Хотя, конечно, все время видел его. Кармадон сидел к Данилову боком, тихий и суровый, жевал что-то. И соседи Кармадона по столу тоже серьезно жевали.

– Можно присесть? – услышал Данилов.

– Пожалуйста, – кивнул Данилов.

– Ба, да это Данилов! – сказал присевший. – Здравствуйте!

– Здравствуйте, – неуверенно произнес Данилов.

– Какими судьбами?

– Обыкновенными… – замялся Данилов. Он все соображал, кто это перед ним.

Внешность присевшего казалась знакомой. Одет он был в европейский шерстяной костюм, но на голове имел белый капюшон от бедуинского плаща («бурнуса, что ли, – вспоминал Данилов, – или убруса…»). Лицо присевшего капюшон чуть ли не скрывал, но было заметно, что части его лица существуют сами по себе и могут меняться местами. Кто же это, думал Данилов. Не из лицейских ли знакомых? Ясно, что не их выпуска, но, может быть, старшего? Или младшего?

– Нет, я не из лицейских, – сказал демон. – Куда мне до лицея. Я мельче… Мы с вами встречались на курсах по повышению личных свойств… Вы делились наблюдениями… Я тоже с Земли… Тружусь в аравийских пустынях…

– Ах, да, да, – сказал Данилов. – Я вспомнил вас…

Он вспомнил на самом деле. Даже имя собеседника было когда-то знакомо Данилову, то ли Ураэл, то ли Ураил…

– Уграэль, – сказал демон.

– Да, да, – согласился Данилов. – Уграэль…

– Вы сюда с отчетом или за инструкциями?

– С отчетом, – быстро сказал Данилов и оглянулся.

– Ну да, – кивнул Уграэль и, как показалось Данилову, усмехнулся: мол, знаю, с каким отчетом.

– Вы здесь давно?

– Порядочно, – сказал Уграэль. – Я по вызову.

– И приятный повод, если не секрет?

– Хороший повод, – важно сказал Уграэль.

В это мгновение Кармадон, опустивший на стол бокал с черной жидкостью, повернул голову, и Данилов увидел правую сторону его лица, дотоле от Данилова скрытую, она была перекошена, словно Кармадона хватил паралич, пусть и не самый решительный, да так и не отпустил. «Экая гримаса неприятная!» – удивился Данилов и даже расстроился. Он-то знал, отчего перекосило лицо Кармадона, но прежде полагал, что все давно выправлено. Кармадон опять повернул голову, похоже, так и не заметив Данилова, не ощутив его присутствия.

– Страдает, – сказал Уграэль чуть ли не с удовольствием.

– Кто? – спросил Данилов.

– Кармадон. Вон как его скривило.

– Но, может быть, на задании? – сказал Данилов.

– На задании! – усмехнулся Уграэль. – Если бы на задании, так его бы давно починили! Да и в звании могли бы повысить. А тут вон куда бросили! Даже стал ходить в этот буфет, бывший-то ас со спецзаданием!

– А куда?

– Что куда?

– Куда его бросили?

– Да вы что?.. – удивился Уграэль. – Вы разыгрываете меня? Все ведь знают. А вы были приятели.

– Я только из Москвы…

– Из Москвы! – опять усмехнулся Уграэль.

– Из Москвы, – хмуро и твердо сказал Данилов.

– И что же, вы не знаете, что Кармадона разжаловали из асов и бросили в микрокосмос на элементарную частицу?

– Нет, не знаю, – искренне сказал Данилов.

– Ну, так вот, бросили.

И тут же Данилов вспомнил видение в Колодце Ожидания. Был он усушен в немыслимое количество раз и помещен вовнутрь ничтожной крупинки. Там, посреди спиралей микрогалактик, каких-то кристаллических сеток, построений ледяных шаров и игл привиделся ему космический корабль и сверкнуло лицо Кармадона. Выходит, не зря сверкнуло. Но тогда лицо Кармадона было гордым, надменным, такой Кармадон на самом деле вряд ли бы зашел в мясной буфет.

– Ну и что же, – сказал Данилов, помолчав, – и там работа ответственная, там сложная работа…

– Сложная, – согласился Уграэль. – Просто ювелирная. И все же вы меня разыгрываете!

– Нет, нисколько… Мы теперь не так близки с Кармадоном, как в юные годы.

– Может быть… Конечно, я понимаю, в ту пору, когда Кармадон был блестящим асом со спецзаданием, он мог такими, как мы с вами, и брезговать… Но теперь-то?

– Я его только что увидел, – сказал Данилов. – Я не думал, что он в Девяти Слоях. Лиц, что сидят с ним, я не знаю, нарушить их беседу было бы неприличным. Но вид его меня поразил. Что произошло с ним?