В дверь позвонили. Я удивилась — обычно без звонка ко мне приходили только самые близкие люди. Тем не менее, не без труда поднявшись с кресла, я открыла дверь. Каково же было мое потрясение, когда я увидела на пороге своей квартиры Ирину.

— Может быть, вы меня все же пустите в дом? — улыбнулась она как ни в чем не бывало.

Я, ни слова не говоря, пропустила свою, видимо, уже бывшую подчиненную внутрь. Ирина никогда еще не бывала у меня. Может быть, поэтому перед тем, как пройти в гостиную, она внимательно осмотрелась.

— Нам нужно поговорить. — Она без приглашения села на диван, еще сохранивший контуры брахманского тела.

— Ты пришла по поручению Черткова?! — Я скорее утверждала, чем задавала вопрос.

— Игорь Борисович запретил мне лично общаться с вами, так что я сейчас прямо нарушаю полученные мной инструкции. — Улыбка постепенно сходила с ее лица.

— Зачем? — честно говоря, я ей не верила.

— Вы не верите в любовь?

— Нет! — отрезала я. — Не верю! А особенно я не верю в женскую дружбу…

— В женскую дружбу правильно, что не верите! И в мужскую не верьте! Во-первых, дружбы не существует! А во-вторых…

— Что во-вторых?

— А во-вторых, дружба штука бесполая! Впрочем, и любовь — тоже!

— Да, да! — усмехнулась я. — Про отвислую красную мошонку я отлично помню!

Ирина захохотала.

— Вы молодец! Но тем не менее я здесь потому, что вы мне нравитесь.

— Так о чем ты хочешь поговорить со мной? Или ты здесь для того, чтобы предложить еще раз сходить вместе в турецкую баню?

— А что? Неплохая идея! Но не сейчас! У меня, я извиняюсь, критические дни. А тампаксы я не люблю.

Мне было уже совсем нехорошо, и, развалившись в кресле, я на несколько секунд прикрыла глаза.

— Вы устали, — продолжила Ирина. — Но я тем не менее выполню то, зачем пришла. Я расскажу вам, что происходит, и постараюсь, чем могу, помочь …

— Ты, я вижу, просто само бескорыстие!

— Не совсем! Я надеюсь, что когда-нибудь и вы мне поможете.

— Я слушаю!

— На фирме все изменилось, как вы уже могли заметить. Егерева пригрели в правительстве. Причины этого мне до конца не известны. По-видимому, там, наверху, шибко умные как раз и не нужны. Егереву поручили заниматься тем же, что он делал, на государственном уровне. Теперь в каждой африканской или азиатской стране его прямо в аэропорту встречает российский посол, а его контракты гарантируются Российским государством. Думаю, те деньги, что лежат у него на счету, принадлежат не только ему, но и… — Ирина потыкала тонким и ухоженным указательным пальцем правой руки куда-то вверх. — Господин Чертков стал его преданным заместителем. Он перестал предлагать Арсению Натановичу регулярно менять памперсы и усердно нюхать срамные части тела высокого начальства. Теперь сам Игорь Борисович не только норовит лизнуть шефа в грязную жопу, но и сильно в том лизании преуспевает. Таким образом, вы им больше не нужны. Для сокрытия украденных денег организованы новые офшоры, хотя пока и в них особой надобности не имеется. Те, кто забирает пришедшие из-за границы средства, по понятным причинам ни перед кем не отчитываются. Фирма наша не закрыта. Формально не закрыта. Но она спит. А в нашем офисе располагается руководство той самой госкорпорации, что ведает распродажей вооружений. Персонажи, как я уже сказала, те же. В вашем кабинете теперь сидит Чертков. Его приемную занял сам Арсений Натанович Егерев. Вас в природе не существует, как и бывшего партнера Шимона. Деньги ваши вам никто не вернет. Просто незачем делиться, если можно украсть все! Чайный бизнес тоже весь переписан на Черткова и его жену. Я там оставлена на хозяйстве. Не то чтобы мне доверяли, но недосуг Черткову вникать во все эти чаи да специи! — Она недолго помолчала, ожидая, что я что-нибудь скажу на все это. Но мне сказать было нечего. — Надеюсь, у вас осталось хоть что-то на личном счету в Женеве? — спросила Ирина осторожно.

— Увы, не много! — вздохнула я.

— Лучше бы осталось много! — усмехнулась моя бывшая секретарша. — Но ничего! Деньги — дело наживное! Не все довольны происходящим. Гупта, например, понял, что если товар пойдет в индийские структуры через новую фирму Егерева под государственным напором, то ни ему, ни его друзьям никаких комиссионных не дождаться, поэтому он затеял целую программу по дискредитации даже самого имени Арсения Натановича. Отсюда и скандал с рекламациями, который вас некоторым образом коснулся. Чертков понимает, что не только индийское направление, но и часть других, вместо того чтобы укрепиться, могут, наоборот, зачахнуть. Поэтому, не переставая с утра до вечера облизывать вонючие дряблые гениталии господина Егерева…

— Какой же гадкий образ вы опять рисуете! — меня передернуло.

— Зато чрезвычайно реалистический! — парировала Ирина. — Так вот, Чертков готовит себе почву для того, чтобы при первом удобном случае свалить хоть в аппарат правительства, хоть в Думу, хоть куда. Самым выгодным бизнесом сегодня становятся политика и государственная служба. Реальной коммерцией он не занимается. Великий и могучий Лалит Чатурвэди ему тоже теперь ни к чему. И проблемы Лалита ему сейчас тоже глубоко безразличны.

Я хотела было высказаться по этому поводу, но все же предусмотрительно прикусила язык.

Ирина продолжила:

— Кроме того, насколько мне известно, вас сдали!

— Что это значит?

— В плане какого-то очередного замирения с горцами Чертков намекнул кому следует, что знает, кто истинный виновник и организатор разгрома банды Иссы. Надеюсь, конечно, что вайнахи не очень-то поверили. Но все равно стоит быть осторожной и забрать свое семейство от греха подальше. Что касается вашего мальчика, то мне все же удалось узнать, что эта его… то есть ваша… б… прописана у родителей в Ртищеве. Вначале она туда приехала, но сейчас ее там точно нет. Я по своим каналам проверила. Наверное, выждала и помчалась к любовнику. По поводу самого господина Бухарцева я все же разобралась и выяснила, что этот владелец семенного фонда живет и работает не в Саратовской, а в соседней с ней Волгоградской области. Уже завтра мы сможем с ним связаться…

— Не сможем.

— Почему?

— Потому что, надеюсь, мы завтра будем по-прежнему живы, а он, увы, по-прежнему нет…

Ирина громко присвистнула.

— Чья работа?

— Не моя!

Моя собеседница задумалась.

— У меня там, в Волгоградской области, парень знакомый служит, Кирилл. Он офицер в ФСБ. Мы вместе учились. Кстати, служит он, по-моему, именно в том самом районе, где стяжал господин Бухарцев. Проверю вечером.

Температура у меня поднялась, я думаю, градусов до тридцати восьми. Грудь совсем окаменела и еще сильнее болела. Ирина только теперь заметила, что я не в порядке.