— И весьма чувствительный к обаянию этого подонка, — печально заключил Тони. — Если бы кто-то поинтересовался моим мнением, я бы сказал, что женский персонал не должен контактировать с Вэнсом ни при каких обстоятельствах. Он умен, обаятелен и умеет заставить любого человека почувствовать себя единственным и неповторимым. В особенности если этот человек — женщина. Думаю, он все правильно рассчитал и сумел убедить ее в том, что очень сожалеет, что больше всего на свете ему хочется как-то загладить свою вину и что тюремная администрация поступит совершенно правильно, если поместит его в общество людей, рядом с которыми он скорее осознает всю тяжесть содеянного. И пусть он никогда не выйдет на свободу, система просто обязана пойти на уступки тому, кто искренне раскаивается в том, что натворил… — Тони с отвращением фыркнул. — Голову готов прозакладывать, что все происходило именно так или почти так.

— Я знаю, что ты отличный специалист, Тони, и не сомневаюсь, что ты все угадал верно. Но, к сожалению, у нас нет механизма, который позволял бы экспертам, принимавшим участие в разоблачении преступника, влиять на условия его содержания за решеткой.

Тони вскочил с кресла и принялся мерить шагами комнату.

— У меня к тебе еще один вопрос, Пирс. Как Вэнс сумел перевоплотиться в другого заключенного, да так, что охрана ничего не заподозрила? Как ему это удалось? Ведь он, в конце концов, однорукий инвалид и должен бросаться в глаза. Неужели никто не заметил, что вместо руки у него протез? Кроме того, Вэнс — не первый встречный, его телевизионные шоу видела вся страна. Миллионы британцев отлично знают его в лицо, и вдруг тюремная охрана не узнаёт знаменитого Джеко Вэнса… Как, по-твоему, могло случиться подобное?

— Ты, наверное, не очень внимательно следил за последними событиями. — Ламберт снова вздохнул. — Разве ты не помнишь, что Вэнс подал судебный иск против Министерства внутренних дел на основе закона «О правах человека»?..

— Разумеется, помню. Он тогда заявил, что невозможность пользоваться последними достижениями медицины в области протезирования является дискриминацией инвалидов, и суд его поддержал. Но протез есть протез, Пирс! Это не живая рука, как у тебя или у меня.

— Ты просто не знаешь, что такое современный протез, Тони. Речь идет вовсе не о стандартных искусственных конечностях, которые Государственная служба здравоохранения раздает нуждающимся за минимальную плату или вовсе без таковой. Протез, который заполучил Вэнс, очень трудно отличить от нормальной человеческой руки. В отчете, который я получил, утверждается, что он перенес несколько операций по сращиванию нервных окончаний с электронными устройствами, которые управляют механизмами внутри протеза. Вэнс может сгибать запястье, может сгибать и разгибать пальцы! Я уже не говорю о том, что снаружи протез покрыт материалом, который в точности имитирует человеческую кожу, включая волосяной покров, вены, веснушки и прочее. Разумеется, все это обошлось Вэнсу в несколько сот тысяч фунтов, но…

— И что, министерство оплатило всю эту роскошь?

— Нет, Вэнсу понадобилось только разрешение. Протез он заказывал и оплачивал в частном порядке.

— Невероятно! — сказал Тони. — Человек приговорен к пожизненному заключению за убийство, а ему разрешают пользоваться услугами частной клиники.

— Вэнс — мультимиллионер, причем все его капиталы нажиты честным путем. А суд решил, что он имеет право на лучшее медицинское обслуживание, какое только возможно. Я знаю, что это звучит абсурдно, но таков закон.

— Ты прав, это действительно звучит абсурдно. — Остановившись у стены, Тони с силой ударил по ней кулаком. — Я думал, семьи убитых подали против него гражданские иски. Как получилось, что Вэнс до сих пор купается в деньгах?

— О, он поступил очень умно! — Кажется, впервые за весь разговор в голосе Ламберта прозвучала гневная нотка. — Сразу после своего ареста Вэнс позаботился о том, чтобы все его капиталы были переведены в офшоры. Теперь его средства находятся в доверительном управлении различных фондов в странах, законодательство которых не позволяет нам узнать, кто управляет этими фондами и кто является их бенефициарами. А главное, эти фонды не могут отвечать по гражданским искам против Вэнса. Между тем, когда ему понадобились средства на протезирование, деньги сразу нашлись. Как видишь, ситуация в целом складывается крайне абсурдная, но мы ничего не в состоянии предпринять, во всяком случае официально.

— Бред! — Тони покачал головой. — Ну допустим, его протез действительно очень похож на настоящую руку, но как быть с остальным? С внешностью? Как Вэнсу удалось провести всех?

Ламберт негромко застонал.

— Один бог знает, Тони. Насколько мне известно, заключенный, под которого подделывался Вэнс, наголо обрит и имеет на руках приметные татуировки. Вэнс их скопировал. По-видимому, кто-то тайком доставил ему сделанные на заказ переводные картинки с соответствующими рисунками. Пожалуй, единственным, кто бы сразу распознал маскарад, была женщина — социальный работник, но она как раз не вышла на работу.

Тони коротко рассмеялся:

— Хочешь, я угадаю почему? Я ни секунды не сомневаюсь, что с ней что-то случилось. Кто-то похитил ее бойфренда или взорвал дом, а может, Вэнс придумал что-то еще…

— Я понятия не имею, что с ней стряслось, — сухо возразил Ламберт. — Мне доложили только, что по какой-то причине она не явилась на службу, и дежурные надзиратели в своей неизреченной мудрости не придумали ничего лучшего, кроме как отправить Вэнса на рабочее место на такси. Меня, впрочем, уверяли, что в подобных случаях это обычная практика. Заключенные, которых включают в программу социальной адаптации, являются реальными кандидатами на досрочное освобождение, поэтому нарушать режим не в их интересах. Никто из них даже не думает о побеге.

Тони тяжело вздохнул.

— Что и говорить, новости просто ужасные. А самое скверное заключается в том, что скоро появятся новые трупы. — Он содрогнулся. — Кстати, что с таксистом? Он жив?

— У него серьезная травма головы, но меня уверили, что его жизни ничто не угрожает, — сказал Ламберт почти небрежным тоном. — Больше всего меня сейчас занимает вопрос, как задержать Вэнса и вернуть его обратно в тюрьму, причем проделать это необходимо как можно скорее. Собственно говоря, именно поэтому я тебе и звоню. Мне кажется, ты мог бы оказаться полезным в…