О его побеге из Окворта в новостях сообщили ближе к концу. По сведениям корреспондентов, Джеко Вэнс все еще пребывал на свободе. Ну, это, пожалуй, он знал и сам… зато полицейский чин, которому выпал незавидный жребий отвечать перед камерой на вопросы журналистов, выглядел очень недовольным своей ролью. Это был настоящий здоровяк — темнокожий, с наголо бритой головой и широченными плечами, распиравшими пиджак. Таким, как он, больше пристало разнимать в пабах драчунов, а не заниматься делами, требующими тонкого подхода и сообразительности. Что ж, рассудил Вэнс, если впредь ему придется иметь дело с подобными типами, можно не опасаться, что его снова схватят.

Выключив телевизор, он установил будильник на мобильном и закрыл глаза, чтобы немного вздремнуть перед очередным актом мести.

Когда Вэнс проснулся, снаружи уже стемнело. Ночь была не черной, а по-весеннему грязно-серой; небо заволакивали низкие облака, а в окна стучался холодный и какой-то липкий дождь. В комнате тоже было промозгло и сыро, и Вэнс, торопливо натянув джинсы и толстовку с капюшоном, загрузил планшетник и подключился к очередному комплекту камер. Солидный особняк в эдвардианском стиле по-прежнему выглядел необитаемым, но Вэнс на это и рассчитывал. У придурка, которому принадлежал дом, как раз сейчас возникли неотложные дела в другом месте, но подстраховаться было необходимо.

Интересно, что сейчас творится в доме-амбаре, задумался Вэнс. Полицейское расследование, наверное, уже в самом разгаре. Впрочем, посмотреть, что там и как, можно и после. Сначала нужно доделать последнее запланированное на сегодня дело.

И Вэнс вышел из номера и сел в машину.

Адрес он ввел в спутниковый навигатор заранее. Нужный ему дом стоял на тихой улочке неподалеку от шоссе А38; с задней стороны к нему примыкал почти безлюдный лесной массив Гелувелт-парка. Вокруг не было ни души, и, сворачивая на гравиевую дорожку, ведущую к дому, Вэнс невольно подумал, что как раз сейчас он должен появиться на своих же собственных камерах.

Дом действительно оказался очень уютным и милым. По обеим сторонам от главного входа темнели широкие окна, фасад был сложен из пористого красного кирпича, дверь и эркеры второго этажа отделаны светло-кремовым камнем, за стеклами виднелись тяжелые, подвязанные витым шнуром портьеры. Небольшой сад выглядел аккуратным и ухоженным. Наверное, подумал Вэнс, такому дому многие завидуют, но он это быстро исправит.

Развернув машину так, чтобы она стояла передом к улице, он в три приема перенес к задней стене дома все шесть канистр с бензином и толстую пачку бесплатных газет, которую прихватил на одной из заправочных станций. Задняя стена особняка была крест-накрест перечеркнута деревянными шпалерами, по которым карабкались вверх побеги клематиса. Здесь, решил Вэнс, и будет первая точка возгорания.

К сожалению, частный детектив, которого Терри нанял для обследования особняка, не переусердствовал. Он выяснил, как устроена система сигнализации, но не сумел добыть код, с помощью которого ее можно отключить. Впрочем, для Вэнса подобная мелочь не была серьезным препятствием — она лишь немного осложнила его работу, которую он продумал так тщательно, как только мог.

Сходив к машине в четвертый раз, Вэнс принес оттуда небольшой рюкзак и пристально всмотрелся в темные окна, чтобы убедиться — за ними находятся те самые комнаты, которые он наметил. Первая из них — гостиная, обставленная легковоспламеняющейся деревянной мебелью. На стенах висели деревянные полки, на которых разместилось собрание компакт-дисков и старых виниловых пластинок. Затем шел кабинет, где стояло несколько шкафов, набитых книгами в твердых и бумажных обложках. Они тоже представляли собой отличное топливо для большого костра, который он задумал.

Из рюкзака Вэнс извлек поршень-присоску с удобной рукоятью и прилепил его к окну кабинета. С помощью стеклореза он аккуратно вырезал стекло из рамы, без труда удерживая рукоять присоски своей электронно-механической рукой. Отложив стекло в сторону, он вылил в дыру бензин из двух канистр. Точно такую же операцию Вэнс проделал и с окном гостиной. Оставшийся бензин он выплеснул на шпалеры задней стены и на жирные побеги клематиса. Затолкав в дыру в стекле несколько газет, он поджег их зажигалкой и быстро протолкнул внутрь. Скопившиеся в комнатах пары бензина мгновенно вспыхнули, и по ковру побежали проворные синеватые язычки пламени.

Вэнс радостно осклабился. Несколько газет он подсунул и под шпалеры. Поджечь их было делом нескольких секунд. Когда заднюю стену дома охватило пламя, он перебежал к окну кабинета и просунул туда еще несколько горящих газет. Огонь буквально растекся по полу, повторяя очертания бензиновых луж; выглядело это очень красиво, но Вэнс не мог позволить себе задерживаться, чтобы полюбоваться делом своих рук. Ничего, он сможет все увидеть с помощью камер, нужно только поскорее добраться до мотеля. В отличие от прошлого раза сообщать властям о пожаре Вэнс не собирался — он не хотел, чтобы пожарные примчались слишком быстро и успели хоть что-то спасти. В том, что пламя в конце концов заметят, он не сомневался, но это могло случиться не скоро, поскольку сзади, со стороны парка, дом почти не просматривался. Именно на это Вэнс и рассчитывал. Он хотел, чтобы от особняка не осталось ничего, кроме золы и пепла.

Зола и пепел — и ничего больше.

Вернувшись к машине, он сел за руль и не спеша выехал с подъездной дорожки перед домом Тони Хилла.

Всего за полчаса Кэрол дважды чуть не столкнулась с другими машинами. Только тогда она с запозданием поняла, что ей, наверное, все же не следовало садиться за руль, но другого выхода она не видела. Кэрол не могла допустить, чтобы родители узнали о смерти Майкла от кого-то постороннего. Как ни смотри, это ее обязанность, которую нельзя переложить ни на кого другого.