Скорее всего, она не врет. На пороге смерти человек всегда говорит правду.

Юрий взял заранее приготовленный пластиковый мешок и веревочку, чтобы перехватить горло.

– Зачем… за что? – еле слышно проговорила Настя. – Что я тебе сделала?

– Пока – ничего, – спокойно ответил Юрий. – И теперь уже ничего не сделаешь. Именно для этого мне и приходится… принимать меры!

– Это ты убил Таню и Лену Серебровскую? – догадалась она. – Но почему? Ты боялся, что они… узнают и выдадут тебя?

– Татьяна меня уже узнала! – мрачно проговорил убийца. – Я не хотел убивать, но у меня не было другого выхода!

– И теперь ты боишься, что я тебя выдам? Я могу поклясться… поклясться чем угодно!

– Любые клятвы недорого стоят! – ответил он, расправляя мешок. – Есть только один действительно надежный способ заставить человека молчать!

– Пожалуйста, – наконец-то в ее голосе зазвучала мольба. – Пожалуйста, не делай этого! Ты же знаешь, у меня маленький сын… Дениска… он болеет, ему нужна моя забота! Что будет с ним без меня?!

Юрий на секунду замер.

Он вспомнил другого мальчика, Сережу Калганова.

Разве о нем кто-нибудь заботился? Разве его кто-то оберегал? Он был предоставлен самому себе, но ничего – выжил!

– Ничего, – проговорил он, – выживет!

И резким, сильным движением натянул на голову Насти полиэтиленовый пакет. Затем обвязал ее шею веревочкой, чтобы не проходил воздух, и поставил на тумбочку перед обреченной старинные песочные часы.

– Смотри на них, – проговорил он властным, завораживающим голосом. – Видишь, как быстро утекают песчинки? Вместе с ними уходит твоя жизнь. Часы рассчитаны на две минуты, и на столько же времени тебе хватит воздуха!

Настя забилась в ужасе, следя за безжалостно утекающими песчинками, но она была крепко связана, и веревки только сильнее врезались в ее запястья, да и воздух быстрее кончался в легких от безнадежных попыток освободиться. Хотя его и так хватит ненадолго…

Вдруг убийца насторожился, прислушался к чему-то…

Где-то далеко, бесконечно далеко раздался дребезжащий, прерывистый звонок. Наверное, он звучал в этой же квартире, но сейчас все, что находилось за пределами освещенного круга, все, что не имело отношения к ним двоим, казалось далеким и бессмысленным.

Убийца досадливо поморщился и проговорил:

– Кто это хочет мне помешать? Не дадут довести дело до конца… не дадут досмотреть спектакль…

Он бросился к двери и скрылся за ней.

Настя застыла, следя за песочными часами.

Секунды тонкой струйкой утекали из верхнего отделения, последние секунды ее жизни.

Неужели все кончено, неужели она умрет здесь глупой и мучительной смертью и Дениска останется один, совершенно один в равнодушном, безжалостном мире?

Она напряглась, оттолкнулась ногами от пола, и кресло с грохотом упало набок.

Теперь Настя лежала на полу, но ее положение нисколько не улучшилось. Только легкие все сильнее и болезненнее реагировали на отсутствие воздуха.

Одно лишь изменилось для нее – перед ее глазами больше не было песочных часов, беспощадно отсчитывающих остаток жизни…

Не было?

Нет, они и сейчас были у нее перед глазами. Видимо, когда падало кресло, часы от удара покачнулись и тоже упали на пол, разбившись на части. И перед самым лицом Насти лежали их осколки.

Перед глазами у нее сгущалась смертная темнота, в висках тяжело, мучительно стучала кровь, легкие разрывались от недостатка воздуха, но она собрала остатки воли и потянулась лицом к сверкающим стеклянным осколкам.

Из последних сил дотянувшись до неровно отколотого стекла, прижалась к нему щекой. Резкая боль обожгла щеку, по коже потекла теплая солоноватая кровь, но осколок проткнул полиэтилен, и в разрыв проник свежий воздух.

Настя вдыхала этот воздух с наслаждением, пила его, как драгоценное вино.

Конечно, она по-прежнему была связана по рукам и ногам, конечно, до свободы ей было еще очень далеко, но она одержала первую и самую важную победу – она выиграла битву за воздух, а значит – она еще жива и может бороться дальше…

И тут раздались приближающиеся шаги.

Стас не мог долго оставаться на одном месте. Энергия требовала выхода, и он еще раз обежал квартиру.

– Нет никого! – выдохнул он, вернувшись в прихожую, засыпанную осколками зеркала.

– Это понятно, – отозвалась Надежда. – Но не представляю, где их теперь искать…

Она открыла входную дверь, вышла на скудно освещенную лестничную площадку и растерянно уставилась на дверь квартиры.

– Какую квартиру мы искали? – неожиданно спросила она Стаса.