— Сколько хотелось?

— Ну да. Я ем по-другому.

— Этому вас в школе учили? — спросила Джейн.

Скотт торжественно покачал головой.

— Никто меня не учил. Я сам обнаружил. Мне плевотина помогает.

— Попробуй объяснить снова, — предложил Парадин. — Это слово не годится.

— Ну… слюна. Так?

— Ага. Больше пепсина? Что, Джейн, в слюне есть пепсин? Я что-то не помню.

— В моей есть яд, — вставила Джейн. — Опять Розали оставила комки в картофельном пюре.

Но Парадин заинтересовался.

— Ты хочешь сказать, что извлекаешь из пищи все, что можно, без отходов и меньше ешь?

Скотт подумал.

— Наверно, так. Это не просто плев… слюна. Я вроде бы определяю, сколько положить в рот за один раз и чего с чем. Не знаю, делаю, и все.

— Хм-м, — сказал Парадин, решив позднее это проверить, — довольно революционная мысль. — У детей часто бывают нелепые идеи, но эта могла быть не такой уж абсурдной. Он поджал губы: — Я думаю, постепенно люди научатся есть совершенно иначе. Я имею в виду, как есть, а не только, что именно. То есть, какую именно пищу. Джейн, наш сын проявляет признаки гениальности.

— Да?

— Он сейчас высказал очень интересное соображение о диетике. Ты сам до него додумался, Скотт?

— Ну конечно, — сказал мальчик, сам искренне в это веря.

— А каким образом?

— Ну, я… — Скотт замялся. — Не знаю. Да это ерунда, наверно.

Парадин почему-то был разочарован.

— Но ведь…

— Плюну! Плюну! — вдруг завизжала Эмма в неожиданном приступе озорства и попыталась выполнить свою угрозу, но лишь закапала слюной нагрудник.

Пока Джейн с безропотным видом увещевала и приводила дочь в порядок, Парадин разглядывал Скотта с удивлением и любопытством. Но дальше события стали развиваться только после обеда, в гостиной.

— Уроки задали?

— Н-нет, — сказал Скотт, виновато краснея. Чтобы скрыть смущение, он вынул из кармана один из предметов, которые нашел в Коробке, и стал расправлять его. Это оказалось нечто вроде четок с нанизанными бусами. Парадин сначала не заметил их, но Эмма увидела. Она захотела поиграть с ними.

— Нет. Отстань, пузырь, — приказал Скотт. — Можешь смотреть.

Он начал возиться с бусами, послышались странные мягкие щелчки. Эмма протянула пухлый палец и тут же пронзительно заплакала.

— Скотти, — предупреждающе сказал Парадин.

— Я ее не трогал.

— Укусили. Они меня укусили, — хныкала Эмма. Парадин поднял голову. Взглянул, нахмурился. Какого еще…

— Это что, абак? [3] — спросил он. — Пожалуйста, дай взглянуть.

Несколько неохотно Скотт принес свою игрушку к стулу отца. Парадин прищурился. Абак в развернутом виде представлял собой квадрат не менее фута в поперечнике, образованный тонкими твердыми проволочками, которые местами переплетались. На проволочки были нанизаны цветные бусы. Их можно было двигать взад и вперед с одной проволочки на другую, даже в местах переплетений. Но ведь сквозную бусину нельзя передвинуть с одной проволоки на другую, если они переплетаются…

Так что, очевидно, бусы были несквозные. Парадин взглянул внимательнее. Вокруг каждого маленького шарика шел глубокий желобок, так что шарик можно было одновременно и вращать, и двигать вдоль проволоки. Парадин попробовал отсоединить одну бусину. Она держалась как намагниченная. Металл? Больше похоже на пластик.

Да и сама рама… Парадин не был математиком. Но углы, образованные проволочками, были какими-то странными, в них совершенно отсутствовала Евклидова логика. Какая-то путаница. Может, это так и есть? Может, это головоломка?

— Где ты взял эту штуку?

— Мне дядя Гарри дал, — мгновенно придумал Скотт, — в прошлое воскресенье, когда он был у нас.

Парадин попробовал передвигать бусы и ощутил легкое замешательство. Углы были какие-то нелогичные. Похоже на головоломку. Вот эта красная бусина, если ее передвигать по этой проволоке в том направлении, должна попасть вот сюда, — но она не попадала. Лабиринт. Странный, но наверняка поучительный. У Парадина появилось ясное ощущение, что у него на эту штуку терпения не хватит.

У Скотта, однако, хватило. Он вернулся в свой угол и, что-то ворча, стал вертеть и передвигать бусины. Бусы действительно кололись, когда Скотт брался не за ту бусину или двигал ее в неверном направлении. Наконец он с торжеством завершил работу.

— Получилось, пап!

— Да? А ну-ка посмотрим. — Эта штука выглядела точно так же, как и раньше, но Скотт улыбался и что-то показывал.

— Я добился, чтобы она исчезла.

— Но она же здесь.

— Вон та голубая бусина. Ее уже нет.