Айнбиндер — а это был именно он — наморщил лоб, обдумывая сказанное.

— Ты, вижу, дельный парень. — Он наконец сообразил, кому поручить грязную работу. — Разбираешься в машинах?

— Как в самом себе. На фронте был шофером, а водить «татры» и «бюссинги» по русским дорогам — это надо уметь.

— Найдется ли у тебя время починить колесо?

— Хозяина нет, я свободен. — Йошка подошел к заднему колесу, осевшему на обод, присвистнул: — Придется повозиться…

— Ладно. Принимайся за работу!

Йошка быстро приподнял домкратом задок «опеля», проворно снял колесо, извлек камеру, нашел прокол:

— Вы напоролись на гвоздь, господин капитан!

— Работай и не болтай!

Йошка заготовил заплату, зачистил резину. В аптечке нашел кусок сырого каучука и с помощью того же домкрата и небольшой паяльной лампы, входившей в комплект запчастей любой немецкой машины, заделал прокол. Оставалось вставить камеру в покрышку, накачать и водворить колесо на место. Тут до него донеслись слова капитана, сказанные по-русски:

— Вы делаете больше, чем положено по контракту, Бер. Работаете даже вечером и ночью.

— Я никак не могу найти нужный вам сплав, чтобы не включать в него те же дефицитные никель и марганец.

— Я не о том. Почему вы, русские, не цените свободное время? Или это в вашем характере?

Бер не ответил.

— Господин капитан, другая камера тоже прохудилась? — крикнул Йошка, завинчивая гайки на заднем колесе.

— Да, черт побери!

— Залатать?

Айнбиндер посмотрел на часы:

— Давай! Мы все равно опоздали.

— Как здоровье господина Хохмайстера? — через некоторое время спросил Бер.

— С глаз повязку сняли, но пока неясно, будет ли он видеть… Хотелось бы доделать работу до его приезда.

— Беда в том, господин Айнбиндер, что мы стремимся совместить несовместимое. У нас есть басня о том, как лебедь, рак и щука взялись тянуть воз. Лебедь рвался в небо, рак пятился назад, щука тянула в воду… Мы с вами тоже пытаемся найти такой сплав, в котором уживались бы абсолютно противоположные качества — легкость, дешевизна и прочность.

— Последние испытания отнюдь не вызвали у меня восторга, — задумчиво произнес Айнбиндер. — Если три «фауста» из десяти будут взрываться в руках стрелков, нас объявят врагами рейха.

— Вам сделают снисхождение. Вы немец. Меня же посчитают агентом русских и вздернут на виселицу. — Бер выдавил нервный смешок.

Йошка заклеил и запасную камеру.

— Готово, господин капитан!

Айнбиндер протянул ему пачку дорогих сигарет «Даннвин», но Йошка отказался принять подарок:

— Извините, я курю «Драву». Если хотите отблагодарить, позвольте отвезти вас, куда прикажете. Соскучился по баранке.

— Хорошо, только за ворота, — согласился Айнбиндер.

Йошка завел мотор, плавно стронулся с места. Выехав на шоссе, он нажал на педаль тормоза. Айнбиндер открыл дверцу:

— Дальше поведу сам, а ты топай назад.

— Если понадоблюсь, готов услужить. — Йошка скользнул взглядом по каменному лицу Бера. — Знаете ли, господин капитан, пропадаю без дела. Не отдых, одно томление.

— Ладно, иди! — Айнбиндер занял место за рулем и рванул «опель» вперед.

Йошка пошел к флигелю. На душе стало поспокойней. Ему удалось подслушать важный разговор. Однако Павел, увидев беспечно шагавшего денщика, с деланным гневом спросил:

— Где ты пропадал?

— Выполнял приказание господина капитана, — вытянулся Йошка, крикнув достаточно громко, чтобы его ответ долетел до оттопыренных ушей Франца Штефи, вышедшего в сад к обычному месту перед мольбертом.

— Немедленно принимайся за уборку!

Они прошли к флигелю, остановились у черного входа. Здесь Йошка покаялся в проколе колес и рассказал об услышанном.

— Где нож? — спросил Павел.

Йошка вытащил свой складень.

— Сейчас же избавься от него!

Как понял Павел, Березенко вместе с Айнбиндером в лаборатории где-то за городом ведут доводку сплава для ствола «фаустпатрона», а конструктор Хохмайстер неизвестно от чего ослеп, но скоро должен приехать в Розенхейм. Если это тот самый Хохмайстер, с которым Павел встречался в Карлсхорсте в сороковом году, то дело принимает серьезный оборот.