— Это я кричал, — гордо сообщил он.

— Больше ничего не придумал? — сказал Матье. — Можешь встать?

Паренек с трудом поднялся. Он упал в салат, лист салата прилип к заду, стебли грязной соломы зацепились за пиджак. Маленькая женщина ладонью почистила его одежду.

— Вы его знаете? — спросил у нее Матье.

— Н-нет… Паренек засмеялся.

— Конечно, знает. Это Ирен, секретарша Питто. Ирен мрачно посмотрела на Матье.

— Вы его не отправите за это в кутузку?

— Разберемся.

Субъект со шрамом потянул его за рукав: у него был смущенный вид.

— Я зарабатываю на жизнь, господин инспектор, я работаю. Если я пойду с вами в комиссариат, то опоздаю на работу.

— Документы.

Малый вынул нансеновский паспорт [61] , его звали Канаро. Матье засмеялся.

— Родился в Константинополе! Стало быть, ты так любишь Францию, что готов уничтожить любого, кто на нее нападет?

— Это моя вторая родина, — с достоинством ответил турок.

— Ты, конечно, запишешься добровольцем?

Тот не ответил. Матье записал в блокноте его фамилию и адрес.

— Мотай отсюда, — сказал он. — Тебя вызовут. А вы идемте со мной.

Они втроем пошли по улице Монмартр и сделали несколько шагов. Матье поддерживал паренька — тот шел, покачиваясь. Ирен спросила:

— Скажите, вы его отпустите?

Матье не ответил: они недостаточно удалились от Центрального рынка. Они шли еще некоторое время, а потом, когда подошли к фонарю, Ирен стала перед Матье и с ненавистью бросила ему в лицо:

— Гнусный шпик!

Матье рассмеялся: волосы сползли ей на лицо, пряди мешали ей смотреть, и она скосила глаза, чтобы лучше разглядеть его.

— Я не шпик, — возразил он. — Ну да!

Она трясла головой, чтобы освободиться от волос. В конце концов она яростно схватила их и отбросила назад. Открылось ее лицо, матовое, с большими глазами. Она была очень красива и, похоже, не слишком удивилась.

— Коли так, вы их всех здорово надули, — заметила она. Матье не ответил. Эта история его больше не забавляла.

Ему вдруг захотелось прогуляться по улице Монторгей.

— Что ж, — сказал он, — сейчас я посажу вас в такси.

Посередине мостовой стояли две или три машины. Матье подошел к одной из них, увлекая за собой парнишку. Ирен шла за ними. Правой рукой она придерживала волосы над лицом.

— Садитесь. Она покраснела.

— Увы, честно говоря, я потеряла сумочку.

Матье подталкивал паренька в машину: он положил одну руку ему между лопаток, а другой открывал дверцу.

— Поищите в кармане моего пиджака, — сказал он. — В правом.

Немного погодя Ирен вынула руку из кармана.

— Здесь сто франков и еще мелочь.

— Возьмите себе сто франков.

Последний толчок, и паренек рухнул на сиденье. Ирен села за ним.

— Ваш адрес? — спросила она.

— У меня его больше нет, — ответил Матье. — До свиданья.

— Эй! — крикнула Ирен.

Но он уже повернулся к ним спиной: он хотел еще раз увидеть улицу Монторгей. Он хотел ее увидеть немедленно. Он шел с минуту, а затем такси остановилось у тротуара, прямо рядом с Матье.

Дверца открылась, и высунулась женщина, это была Ирен.

— Садитесь, — сказала она ему. — Быстро. Матье влез в такси.

— Садитесь на откидное сиденье. Он сел.

— Что случилось?

— Он совсем потерял голову: говорит, что хочет сдаться властям; он все время дергает дверцу и хочет выброситься. Мне не хватает сил, чтобы удержать его.

Паренек забился в угол на сиденье, колени его были выше головы.

— У него тяга к мученичеству, — пояснила Ирен.

— Сколько ему лет?

— Не знаю, кажется, девятнадцать.

Матье рассматривал длинные худые ноги паренька: он был ровесником самых старших его учеников.

— Если он так хочет сесть в тюрьму, — сказал он, — вы не имеете права ему мешать.

— Какой вы странный, — возмутилась Ирен. — Вы не знаете, чем он рискует.

— Он кого-нибудь укокошил?

— Да нет.

— Что же он сделал?

— Это целая история, — мрачно ответила она. Он заметил, что она сбила волосы на макушку. Это придавало ей комичный и упрямый вид, несмотря на красивые усталые губы.