Девушка поднялась с колен и направилась в ванную. Холодный душ смыл остатки сна и привел ее в чувство. Желание что-то менять нарастало с каждым днем. Но что и как? Марта не знала. Где найти того единственного, который бы ее не раздражал? Такого не существует. Сначала они дарят цветы, бреются каждый день и говорят комплименты. Потом требуют завтрак, колются недельной щетиной и смотрят футбол, обращая на тебя внимание только в тот момент, когда им требуется бутылка пива из холодильника, а до рекламы еще десять минут. Замшелое существование. Безысходное. Тошнотворное.

Надо найти Костю. Объяснить ему, что он не должен был так бросать ее, жертвуя непонятно чем и во имя чего. Не хотел портить девочке жизнь? Вообразил, что она создаст со временем респектабельную семью и забудет все то, что связывало ее с прошлым? Разве такое забудешь. Она существует в пожизненном заключении из картин прошлого, снами-вспышками мучающего ее постоянно. Только с Костей она будет чувствовать себя спасенной, как тогда. А все эти гламурные мазилы-художники от слова худо, мечтающие запечатлеть ее на своих полотнах, не стоят и его мизинца. Вдруг его можно найти в каких-нибудь социальных сетях типа «Одноклассников» или фейсбука? Ей никогда раньше не приходило в голову поискать его там.

Марта оживилась. Сердце учащенно забилось и ухнуло в пропасть. Она посмотрела на компьютер, но подходить к нему не стала. Вдруг его там нет? И все бессмысленно? Или он давно женился, приобрел особнячок, наплодил еще кучу ребятишек, и какая-нибудь белобрысая фрау Гретхен радостно и самодовольно возделывает свой бесхитростный садик с крокусами на его земле? «Глупая клуша! – поругала себя Марта – Да загляни ты уже и успокойся. Так и будешь ходить около компа как последняя дура?»

Синий свет монитора притягивал к себе внимание Марты. Она больше не сопротивлялась. Понимая, что искать Константина почти бессмысленно, забила в поисковик свою бывшую подругу, его дочь Ульяну. Безрезультатно. Конечно, она наверняка вышла замуж и сменила фамилию. Как ее теперь найдешь? Никого из друзей Кости она не знала. Может, поискать Ульку через других одноклассников? Через их профайлы? Нет. Ничего. Пока ничего. Ладно. Посмотрю потом. В другой раз. Так просто все не бывает. Правда?

Марта вспомнила свой разговор с Фрэнком в уютном маленьком французском кафе при первой их встрече, когда Абдулло отправил ее на переговоры в Париж.

– Мадемуазель Марта, вы так очаровательны, что я хотел бы написать ваш портрет, – глядя ей в глаза, проникновенно произнес Фрэнк.

– Угомонитесь, – рассмеялась она, – интрижки с клиентом не мой профиль.

– В вас есть нечто неуловимое, и я хотел бы это понять, выразить, а холст – лучший способ.

– Когда вы разгадываете тайну, женщина становится неинтересна? Правда? – улыбнулась она.

– Я люблю узнавать жизнь, разгадывать ее секреты. В этом предназначение человека искусства. Это божий дар – разгадывать символы мироздания и зашифровывать их снова.

– Этим занимались и другие, например, Пикассо.

– Пабло был великим жизнелюбом. У него получалось.

– А у вас? Вы считаете, что у вас получается?

– Разумеется, да, Марта! Иначе мы бы с вами не разговаривали. Это же вы нашли меня, а не наоборот. Так как насчет портрета?

– Я не готова к вашим разгадкам и иероглифам, Фрэнк.

– Не хотите никого впускать в свою душу?

– Можете считать, что да.

– Мне жаль. Позвольте тогда прогуляться с вами и показать вам Париж.

– Хотите очаровать меня?

– Никогда не помешает очаровать того, кто может тебя прославить. Не так ли?

– Только не переусердствуйте, Фрэнк.

– Марта, я не волоку женщин в постель силой, помилуйте. Париж – один из самых романтичных городов мира. Он пропитан волшебством и страстью, любовью и похотью и может повернуться к вам той стороной, которую вы захотите увидеть. Он живой. С ним можно разговаривать и дискутировать, им можно восхищаться и ненавидеть. Думаю, с моей помощью вы оцените его. Вам не хватает смелости в любви. Я покажу ее вам, а вкусить или нет – выбор за вами. В любом случае, вы не забудете этой прогулки и нашего разговора.

Они гуляли по улицам всю ночь. Перед глазами Марты мелькали воды Сены, мосты, безумные художники, рисующие прохожих, спящие клошары и юные целующиеся парочки. Темнокожий музыкант в потертом фраке играл блюз, под который кружились на мостовой длинноволосая женщина в алом платье и приземистый мужчина, ниже ее на голову, в смешных круглых очках, напоминающих иллюминаторы. Марте казалось, что она потерялась во времени и пространстве среди водоворота улочек и переулков, кривляющихся, превращающихся в спутанный клубок галлюциногенного лабиринта. Она двигалась по ним так покорно и бездумно, как движется эритроцит по нитям сосудов. Ей овладело зрелищное упоение городом. Порой Марте казалось, что Париж открывает ей свои тайны с целью эротически поработить ее душу, влюбить в себя навсегда, как делает это легкомысленный ловелас в состоянии перманентного возбуждения от своей собственной красоты. Сексуальные импульсы исходили от католических храмов и мостов, небрежно распластанных над рябью простыни-реки, от серых ноздреватых каменных домов, от абы как брошенного на брусчатку мусора и тихих черных подворотен, от унылых закрытых витрин многочисленных сувенирных лавок… Ночной город видится в ином измерении, так отличающемся от дневного и обыденного, как отличается лицо сосредоточенного на бизнес-плане чиновника от его же перекошенной страстью физиономии, когда он в телесном порыве совокупляется с прелестной женщиной. Ночной город не был сентиментально-слащав, сгусток его души оказался настолько выразителен, что Марта влюбилась в Париж моментально.

Рассвет они встретили на Пляс Пигаль, за чашкой кофе-эспрессо и круассанами.

– Ваша жена, наверное, беспокоится, Фрэнк? – спросила Марта.

– Почему вы спросили об этом только сейчас, Марта?

– Мне было жаль упускать возможность обретения смелости, раз вы обещали.

– А теперь вас мучают угрызения совести, или вы просто устали и таким деликатным образом решили спровадить меня?

– И то и другое.

– Вы делаете успехи! Значит, эта ночь прошла не зря.

– Благодарю вас, Фрэнк. Она действительно оказалась волшебной, вы правы.