Ему казалось, что мир опустел. Все вокруг стало нереальным, призрачным и фантомным. И могильщики, и Федор, и нелепая карга, и белый гроб в яме, чуть припорошенный землей и снегом. Сил двигаться почти не было – он практически ничего не ел все эти дни да и спал урывками, тяжело проваливаясь в бездну полудремы и так же неловко из нее выпадая. Сейчас ему хотелось просто свалиться где-нибудь под ближайшим кустом и лежать, не двигаясь, не шевелясь, пока не превратится в ледяную статую. Ритм сердца замедлился, стал почти неслышным и не ощущался. Фархаду казалось, что этот нелепый мешочек, качающий кровь, после пережитой боли просто онемел, атрофировался и потихоньку усыхал. Он шагнул к могиле и вытащив из-за пазухи фату, предназначавшуюся для свадебной церемонии, бросил ее в разверстую яму. В памяти сами собой всплыли стихи столь любимого Лалой Маяковского, и Фархад тихо прошептал ей вслед:

Начиналась метель. Снег укрывал белым саваном землю, кресты и памятники, серебрил одежды находившихся на кладбище и зарывался в шерсть старого шелудивого пса, наблюдавшего за людьми с безопасного расстояния. Фархад мотнул головой, провел по волосам рукой, смахивая снег, и стало заметно, что виски у него поседели.

Он повернулся и пошел к выходу, стремясь выбраться из неправильного потустороннего мира, в котором оказался по ошибке, будто заброшенный чьей-то злой волей. Шаг, другой… Сколько их еще понадобится, чтобы перешагнуть черту, отделяющую мир живых от мира мертвых?

До наступления нового, 2012 года оставалось двадцать четыре часа. Разряженная гирляндами праздничная Москва с нетерпением ожидала боя курантов и традиционной речи президента, в которой он непременно заверит россиян, что несмотря ни на что все в конечном итоге будет хорошо.