Письмо к Луизе Коле, 8 октября 1846 г.

д) Джузеппе Марко Фиески (1790 — 1836) стал знаменитым потому, что завладел каким-то клочком земли, принадлежавшим Луи Филиппу. Он снял квартиру на бульваре Тампль и с помощью двух членов Общества прав человека построил «дьявольскую машину», имеющую двадцать ружейных стволов, из которых можно стрелять одновременно. 28 июля 1835 года, когда Луи Филипп с тремя сыновьями и немалой свитой проезжал мимо участка Фиески, тот произвел выстрел по высочайшей компании.

Несколько лет спустя Флобер поселился в одном из домов на этом же участке бульвара Тампль.

е) «Да, действительно! Период (Наполеона III) дает богатый материал для основательных книг. Впрочем, во всемирной гармонии вещей дворцовый переворот и его результаты были специально задуманы для кучки бумагомарателей, умеющих красочно описывать привлекающие внимание сцены».

Высказывание Флобера в «Литературных воспоминаниях» Дю Кана

Проследите на основании следующих замечаний, как у Флобера смягчается отношение к критикам и критике вообще.

а) «Это действительно глупые вещи: 1) литературная критика, какой бы она ни была, хорошей или плохой; 2) „Общество трезвенников“…

«Личный блокнот»

б) «Это настолько смешно касательно жандармов, что я не в силах сдержать смех; эти блюстители закона всегда производят на меня такое же комичное впечатление, как стряпчие, мировые судьи и профессора литературы».

«Над берегом и полем»

в) «Ты можешь судить о человеке по количеству его врагов, а о произведении искусства по количеству отрицательных отзывов. Критики словно блохи: им нравится свежее белье, и они обожают кружева любого плетения».

Письмо Луизе Коле, 14 июня 1853 г.

г) «Критика занимает самое последнее место в иерархии литературы: что касается формы, то всегда, а если говорить о морали, то это неоспоримый факт. Она стоит ниже игр в рифмованные фишки и акростихи, требующие хотя бы чуточку изобретательности и воображения».

Письмо Луизе Коле, 28 июня 1853 г.

д) «Критики! Вечная посредственность, живущая за счет гениев, очерняя и эксплуатируя их! Тучи майских жуков, рвущие в клочья лучшие страницы! Я настолько сыт типографиями и тем, что они творят, что если бы император завтра же запретил всякое печатание, я на коленях пополз бы в Париж, чтобы поблагодарить его и поцеловать в зад».

Письмо Луизе Коле, 1 января 1869 г.

е) «Замечаете вы, как редко бывает в литературе здравый смысл? А между тем знание языков, археологии, истории и пр. должно бы принести пользу. И вот нисколько! Люди, с позволения сказать, просвещенные становятся глупее в вопросах искусства. Сама сущность Искусства от них ускользает. Комментарии для них важнее текста. Они придают больше значения костылям, чем ногам».

Письмо к Жорж Санд, 1 января 1869 г.

ж) «Как редко встретишь критика, который понимает, о чем говорит».

Письмо к Эжен Фроментэн, 19 июля 1876 г.

з) «Испытав отвращение к старой критике, они пожелали ознакомиться с новой и выписали газетные отчеты о пьесах. Какой апломб! Какое упрямство! Какая нечестность! Брань по адресу шедевров, похвала пошлостям! И тупоумие тех, кто слывет знатоками, и глупость общепризнанных остроумцев!»

«Бувар и Пекюше»

Флобер и Буйе ходили в одну и ту же школу, у них были одинаковые интересы, они делили своих подружек и разделяли одинаковые эстетические взгляды; оба мечтали о литературных успехах и одновременно попробовали себя в другом жанре — в драматургии. Флобер называл Буйе «своим вторым яичком». В 1854 году Буйе, побывав в Мантре, провел ночь в том же номере отеля, в котором обычно встречались Гюстав и Луиза. «Я спал в твоей постели, — сказал он другу, — пользовался твоим унитазом». (Что за странный символ!) Поэту необходимо было вечно трудиться, чтобы зарабатывать на жизнь; писателю этого не требовалось. Представьте себе, какими были бы и книги и репутации, если бы они поменялись своими доходами.

«Такого сонливого и покойного места, как в этом районе, нигде более не найдешь. Я подозреваю, что в какойто мере этим и объясняется та медлительность и трудность, с которой работал Флобер. Когда он думал, что сражается со словами, он сражался с небом. Возможно, в другом климате сухой воздух вдохновлял бы его и он был бы менее требовательным к себе и достигал результатов меньшими усилиями» (Андре Жид. Написано в Кювер-вилле, Сен-Маритим, январь, 1931). Обсудить.