— Хоть все, — небрежно отозвался демон. — Запас энергии еще есть, так что сон мне не нужен. Заодно помозгую над словами Спекты. Одна голова — хорошо, а две — лучше.

— Тебе тоже нужно отдыхать, Аю, — заботливо сказала Лия. — Разбуди меня после полуночи, и я сменю тебя.

— Так я и буду отдыхать, кошечка, — демон скроил на физиономии легкое удивление. — Вот если бы я был там, с вами, в домике, тогда, конечно, отдыхать бы не пришлось.

Лия вздохнула, и увела Спекту спать. Аю перешел на ту сторону, откуда просматривался через просвет храм Луны, и уселся, привалившись спиной к дереву. Солнце закатилось, уступая небосвод ночному светилу. Мягкий лунный свет озарил лес, и деревья неярко засветились в ответ. В траве раскрылись ночные цветы, нарисовав голубоватую дорожку к ступеням храма. Аю представил, как по ней шествует торжественная процессия эльфийских жриц — прекрасных женщин, одетых только в свет, который даровала им их богиня. Вот они подходят к чаше, и начинают кружиться в медленном танце. Аю прикрыл глаза, и потому не мог сказать, пригрезилось ли ему, или на крыше храма действительно на мгновение появился стройный женский силуэт.

Демон мгновенно открыл глаза, но прелестный образ уже растаял в серебре лунного света. Ни силуэта, ни движения, ни даже тени. Аю бесшумно поднялся, и шагнул к просвету, обшаривая цепким взглядом доступное пространство. Словно вымерло все. Даже ветер стих. Аю прокрался к другому просвету, выглянул. Картина несколько отличалась составом декораций, но общее впечатление было тем же. Третий просвет был над домиком-гнездом. Тихонько, чтобы не потревожить эльфиек, Аю пробрался к нему. Здесь тоже было тихо.

В самом домике послышалась шуршание, и тихий, страстный шепот Спекты. Уловив свое имя, Аю с интересом насторожил уши. Одна из щелей в крыше домика была совсем рядом, и демон медленно наклонился к ней, следя, чтобы его голова не перекрыла косо падающий лунный свет, и не отбросила внутрь тени.

Эльфийки были полностью обнажены. Спекта лежала на спинке, закинув руки за голову, и согнув в колене левую ножку. Лия устроилась справа, на боку, вполоборота нависая над своей подругой. Аю в который раз поразился совершенной красоте ее ножек. Снова пожалел, что опять, на этот раз из-за позы, не может рассмотреть ее грудь. Спекта снова зашептала, от волнения перескакивая на ходу со всеобщего языка на эльфийский и обратно. Аю сумел разобрать лишь несколько фраз:

— Я не каменная… не знаю… я вся горю… не могу…

На лице ее горела такая страсть, что общий смысл был понятен и без перевода. Горячие взгляды демона наложились на зов природы. То немногое, что имело место в храме, только раздразнило эльфийку, и юное тело настойчиво требовало продолжения. Лия прощебетала в ответ что-то успокаивающе-отрицательное. Спекта понимающе кивнула. Пышущее любовным жаром тело продемонстрировало полное отсутствие солидарности с доводами разума. Грудки налились, маленькие соски набухли, бедра совершали едва заметные, но очень интригующие волнообразные движения.

Демон довольно ухмыльнулся. Такую жажду словами не погасишь. Скоро это станет очевидно даже для строгой Лии. Спекта вылезет из домика, старательно изображая скуку, пожалуется на бессонницу, и сядет рядом. Аю ласково приобнимет ее за плечи, и она нежным взглядом скажет ему: "да", а утром снова заявит, что все это ничего не значит. Аю, конечно, с этим сразу согласится.

Очевидное от Лии не ускользнуло, но эльфийские следопыты бывают иногда склонны к нестандартным решениям. В бою это приносит пользу, но в данном конкретном случае демон инициативу не одобрил. Тело уже одерживало явную победу над разумом. С губ слетал жаркий, неразборчивый шепот. Левая ладошка накрыла грудь. Правая погладила бедро, и нырнула в ложбинку меж двух стройных ножек. Лия снова защебетала, на этот раз строго. Поймала шаловливые ручки, и вернула их за голову. При этом ненароком прижалась к телу Спекты, и та подалась ей навстречу. Строгая фраза затерялась где-то между ушками и затуманенным страстью разумом. Единственным ответом была еще одна жаркая тирада на эльфийском. Лия даже немного опешила.

Чуть отстранилась, продолжая крепко держать Спекту за руки. Та крепко обхватила ножками бедро Лии, не отпуская от себя. Опять послышался жаркий шепот, оборвавшийся на полуслове тихим стоном. Лия подалась к ней, и грудки двух прелестниц нашли друг друга. Поздоровались, нежно коснувшись друг друга сосками. Аю дал себе строгий наказ выучить эльфийский. Лия, напротив, как раз в этот момент отказалась от строгости, и, ласково погладив Спекту по щеке, защебетала успокаивающие слова. Демон недовольно отметил, что они, похоже, постоянно в противофазе. Левая рука Спекты, получив свободу, тотчас переместилась на бедро Лии, лаская и притягивая к себе. В жарком шепоте появились молящие нотки. Лия наклонилась еще ближе, заглянула в полуприкрытые, подернутые дымкой глаза, и оборвала мольбы горячим, долгим поцелуем.

Руки Спекты, получив полную свободу, пытались ласкать все сразу, стремительно перемещаясь туда и обратно. Лия предпочитала действовать языком, и не разбрасываться. Дразня, лизнула левый сосок, и он потянутся к ней, как цветок к солнцу. Лия удержала Спекту за плечи, и взялась за дело всерьез.

Ее язычок ласкал, даря наслаждение, и дразня отступал, вычерчивая след на груди. Манил за собой, но сильные руки крепко удерживали Спекту на месте. Возвращался, чтобы начать сначала свою сладкую игру, или без всякого предупреждения перепрыгивал на другую грудь, где его тоже с нетерпением ждали. Спекта отчаянно извивалась, как пойманный угорь, чтобы поспеть за коварным игроком, но тот почти всегда оказывался быстрее. Иногда в игру вступали губки, вознаграждая удовольствием за проявленную сноровку. Иногда острые зубки легкими покусываниями наказывали за излишнюю горячность. Спекта, как в бреду шептала без остановки, комкая фразы и подменяя слова стонами. Это уже было совсем не похоже на чистое, словно журчание горного ручья, щебетание эльфийского языка. Нет. Это был тот особый язык любви, с которого нельзя без искажений перевести ни единого слова, но все фразы которого понятны без перевода.