Шрифт:
Егоров вдруг задумался, доживет ли он до времени, когда возникнет сетевое (антисетевое) сообщество БТК — Без Телевизора и Компьютера? Он не сомневался, что рано или поздно оно возникнет и, по всей вероятности, будет телепатическим. Егорову постоянно казалось, что окружающий воздух наполнен мыслями. Осталось только научиться их считывать с невидимых страниц и записывать поверх них свои мысли.
Любой член Сети БТ мог выставить на главной странице — она называлась Большая Тема— любой текст. Многие делали это в стихотворной форме.
Сегодня Егоров решил порадовать друзей гекзаметром:
По запаху дыма БТ, запретною мыслью воздушной Мы будем общаться в отсутствии фабрик табачных и спичек. Прикуривать будет сознанье одно от сознанья другого.И следом — сообщение о бабочке:
Сквозь закрытые окна и двери Дым БТ — дым Отечества горький В виде бабочки в смокинг одетой Влетел в мою жизнь, Но тайны моей не узнал……Несколько лет назад в пациенты к Егорову определили худенького, сухого, как ящерица, дедка, в советские времена как выяснилось, известного диссидента, неустрашимого борца с коммунизмом, отмотавшего не один срок по лагерям, тюрьмам и ссылкам.
В начале девяностых этот дед не слезал с телеэкрана, был объявлен «совестью нации», примером того, как надо в нечеловеческих советских условиях отстаивать человеческое достоинство. Потом он как-то странно выступил на правительственном приеме по случаю главного государственного праздника — Дня независимости России, куда его пригласили молодые реформаторы. Президент предоставил ему слово, а дед возьми да провозгласи тост «за тех, кто не здесь». «За Россию, которая там! — кивнул он в сторону выхода из зала. — В тоске и в дерьме!» — и вышел под гробовое молчание присутствующих вон.
Потом еще хуже — отказался получать орден за заслуги перед Отечеством.
Несколько лет его было не видно и не слышно.
Многие старики исчезают еще при жизни, постепенно растворяются в ней перед тем, как окончательно выпасть в кладбищенский или пепельный (крематорский) осадок.
Усиленно размышляющему о деде и — параллельно — о Сети БТ Егорову, Бог увиделся в образе курильщика нескончаемой сигареты, с которой непрерывно падал этот самый пепел.
Дед, однако, вернулся в общественную жизнь, правда, радикально изменив свои прежние взгляды. Он даже как будто помолодел, что с недоумением отметили участники политического ток-шоу во время его единственного появления в прямом эфире ТВ. «Неразрешимые проблемы несчастной России не дают мне состариться, — ответил дед, — мой девиз: старость — это отложенная молодость!»
Он назвал российскую власть «коллективным ничто, отнимающим у народа жизнь», но и не пощадил народ, «продавший душу за деньги, которых ему никто не даст, то есть за то же самое ничто». А на вопрос, возможна ли в России революция, ответил, что страну ожидает череда революций, но только последняя из них будет настоящей.
«И что же будет с нами после последней настоящей революции?» — полюбопытствовал ведущий.
«Со всеми разное, — ответил дед, — но вам, скорее всего, не повезет».
«Вы нас расстреляете, как при Сталине?» — крикнул кто-то из зала.
«Любой болезни рано или поздно приходит конец, — задумчиво произнес дед. — Смерть, конечно, гарантия излечения, но, когда терять нечего, больной готов использовать любой шанс. Лекарство будет страшнее болезни, но другого пути у России нет. Я бы назвал это умножением ничто на ничто в надежде получить хоть что-то».
«Ну да, на все воля Божья», — хмыкнул ведущий.
«Бог знает, как лечить безволие», — сказал дед.
«Как?» — прицепился, как репей, ведущий.
«Безволие, — нехотя объяснил дед, — отдельного ли человечка, целого ли народа, как гнойная рана прижигается запредельным, превосходящим всякую меру, злом».
«Круто берете», — покачал головой ведущий.
«Зато потом народ, точнее та его часть, которая идет за теми кто „круто берет“ побеждает в войне, выходит в космос и… так далее», — не стал открывать конечную цель победы в войне и выхода в космос дед.
«А кто не идет?» — спросили из зала.
«В унитаз», — ответил дед.
«Куда в свое время слили СССР?» — нашелся ведущий.
«Кто знает, сынок, что творится в канализационных и цивилизационных трубах, — пожал плечами дед, — иногда фекальные воды в них обращаются вспять».
«Ну да, дай мне отведать от вод твоих», — растерянно произнес ведущий.
Должно быть, это была какая-то цитата, случайно, быть может, даже против воли слетевшая с его языка. Но все случайности в мире закономерны. В зале на мгновение установилась тишина, как если бы каждый задал себе вопрос — отведал ли он от этих вод?