Шрифт:
А ведь те люди, что прессовали ее, равно как и другие, кто устроил «проверку паспортов» [10] четы Козаковых, они ведь никуда не делись. Они были где-то рядом. Она это отчетливо понимала. И была внутренне готова к любому повороту событий.
Но то ли некто, проявлявший одно время живой интерес к двум перебравшимся сначала из Москвы в Воронеж, а оттуда уже в Белгород гражданам, вызнал все, что хотел вызнать...
То ли планы поменялись (хотя на разработку, на «просвечивание» были потрачены немалые ресурсы, как материальные, так и людские). Как бы то ни было, но с той стороны ее за все это время более ни разу не побеспокоили.
10
Здесь – проверка биографии человека на предмет выявления его возможной принадлежности к той или иной спецслужбе и наличия «легендирования».
Анна подправила макияж, после чего положила косметичку в сумочку. Виктор и те, кого еще в четверг вечером отправили сюда, в Белгород, тоже намереваются кое-что подправить в картине событий. До настоящего дня никого из тех, кто засветился в ходе «проверки паспортов» четы Козаковых, кто пытался ее кошмарить, не трогали.
Почему с ними не разобрались немедленно? Точнее, после того, как она вернулась из Киева?.. Почему не было задержаний, допросов и уголовных дел? На то, очевидно, имелись какие-то причины. Но ситуация поменялась. Когда наезжаешь на жену товарища, который в одно время состоял в спецслужбистском сообществе, пусть даже он проштрафился или попал в немилость, при том, что и сама Козакова еще недавно являлась сотрудником ФСКН, старшим лейтенантом наркополиции, надо быть готовым и к тому, что подобные действия не останутся безнаказанными. К тому, что рано или поздно последует «оборотка».
– Ситуация вынуждает повысить твой статус, Анна Алексеевна, – сказал ей куратор.
– Такие перемены требуют и перемен в местожительстве. А также – что тоже важно – наглядной демонстрации новых возможностей. Уже сегодня мы отправимся в Москву. Но вначале кое-кого построим. Так надо...»
«Икс», за которым хвостом от самого ее дома следовал массивный серый «Гелендваген», свернул с трассы на узкую асфальтированную дорогу, ведущую к коттеджному поселку.
Сегодня двадцать шестое декабря, суббота. «Движуха» началась еще позавчера, после того, как она получила весточку от мужа.
Анна откинулась на спинку заднего сиденья. Прикрыла на короткое время веки. В который уже раз вспомнилось, как она сама отреагировала на весточку от «пропащей души»... Эсэмэска пришла около девяти утра. Они как раз с Майей вернулись с прогулки; Анна поставила на плиту кофе в джезве. Угукнул сотовый – «птичка» прилетела...
Она открыла сообщение. Охнула. Оно начиналось со слов – «Hi, Anna!» [11]
Вскочила на ноги, метнулась в гостиную. Включила лэптоп. Буквы расплывались: на глаза у нее навернулись слезы. Но нужно быть внимательной, потому что важен любой знак, любой символ в сообщении!
11
Привет, Анна (амер.).
Она прочтет это сообщение – позже, позже! – еще десятки раз.
Сейчас важно набрать его и отправить копию на рабочий мэйл. Чтобы сообщение могли прочесть и те, кто имеют пароли от ее ящиков. Те, кто, как и она сама, уже почти месяц теряются в догадках: куда пропал человек, что с ним, жив ли, и если да, то куда его забросила на этот раз судьба?Шифр прост, как все гениальное. Вернее, та часть шифра, что доступна и известна лично ей.
В пришедшем на сотовый Анны Козаковой в канун католического Рождества СМС-сообщении содержится одно кодированное слово.
Девятый по счету символ, он же первый для расшифровки – «k».
Четвертый по счету символ сообщения, второй для расшифровки – «a».
Двадцать шестой – третий для расшифровки – «b».
Семнадцатый – четвертый в подстановке – «u».
Тридцатый – пятый – «l».
«k», «a», «b», «u», «l».
Зашифрованное в сообщении слово звучало: «Кабул».
Оба джипа миновали еще одну развилку, от которой до ближайших строений было уже рукой подать.
– Вот здесь их взяли, на повороте, – подал реплику Виктор. – Пришлось «стукнуть» тачку, не хотели останавливаться. Со вчерашнего вечера пасли! Собирались их старшего брать в адресе, но тот около восьми отзвонился своему сотруднику. И вызвал его на одиннадцать...
– А вы смекнули, что сподручней брать их за городом?
– Да, именно так. Предположили, что Мироненко собирается куда-то ехать. Потому что парень, которому он позвонил, состоит при нем в качестве водителя и телохранителя одновременно. Они ненадолго заехали в офис. Потом отправились в этот поселок. Ну что ж, нам это было лишь на руку...
– Ты сказал – Мироненко? – в голосе Козаковой прозвучало удивление.
– Ну да. Владелец одного из ЧОПов. Но не только этим он нам интересен...
Джипы, проехав по единственной улице через весь заснеженный поселок, подкатили к самой дальнему, стоящему чуть на особицу, огороженному кирпичной стеной участку.
– Блин... – пробормотала под нос Козакова. – Могла бы и сама догадаться. Я с ним лично не знакома. Не пересекалась по службе. Но, конечно, слышала о его фирме... Вот оно, значит, как. Ну и ну.
– Выходим, – сказал Виктор. – Говорить буду я... либо старший группы. А ты – слушай. И мотай на ус, фигурально выражаясь.
На площадке перед двухэтажным кирпичным коттеджем, очищенной кем-то от выпавшего накануне снега, стояли три машины. Две из них – милицейский «Форд» без номерных знаков и микроавтобус «Фольксваген» с тонированными стеклами – принадлежали группе захвата. Третья машина, а именно «Мерседес G-500», принадлежит либо ЧОП «Эгида+», либо лично владельцу фирмы Петру Мироненко. Когда они проходили мимо «мерса», Анна увидела, что у него разбита правая передняя фара. Да и скула джипа помята – результат столкновения с «Фордом», на передке которого тоже имеются следы повреждения.