…Перестрелка продолжалась до четырех утра. Эпицентр боя постепенно сместился от ВПП «Тург» к ущелью. Волна нападавших отхлынула. Местные духи, что-то не поделившие с ТУРГом и лично с Седым, куда-то и исчезли, растворились в темноте и в горных складках так же резко, так же внезапно, как и появились.

Через некоторое время Козаков понял причину их столь быстрого, похожего на бегство, отступления. Оказалось, как и предупреждал командир, что на эту сторону, не удаляясь особо от эфемерной государственной границы, зашел крупный отряд афганских моджахедов...

Уже начало светать, когда Козаков, у которого все еще звенело в ушах от стрельбы своей и чужой, – выпроводил из «крепостицы» группку непрошеных гостей. От дороги до середины склона поднялось примерно с десяток моджахедов – правда, без оружия. Они помогли спустить вниз двух раненых и эвакуировать женщин и детей. У Козакова, к счастью, потерь не было. Лишь двое легко раненных – радист да он сам.

Иван не помнил, что именно сказал ему на прощание Седой. Может, не расслышал. А может быть, тот ничего и не говорил.

Одного тогда не мог себе представить молодой, только начинающий службу офицер Иван Козаков. А именно, что их путь-дорожки с Шерали еще раз пересекутся спустя многие годы.

Именно эту историю поведал за накрытым столом в столовой Фарход Шерали, хозяин этого красивого особняка, родной брат экс-миинстра внутренних дел Афганистана, сам человек влиятельный, но находящийся в последние годы несколько в тени.

Юсуф, прислуживающий за столом, предусмотрительно наполнил бокалы.

– Уважаемые гости! – Хозяин особняка поднялся на ноги. – Позвольте мне поднять тост за человека, который однажды спас жизнь мне и моим близким! Я твой вечный должник, лейтенант, – Фарход посмотрел на Ивана (тот тоже встал со стула). – Как ты встретил меня в трудную минуту, как ты помог мне бескорыстно, так пусть даст тебе Всевышний счастье и здоровье!

Иван, кивком поблагодарив хозяина за тост, выпил рюмку коньяку.

Дальше случилось то, чего он не ожидал.

Хозяин особняка снял с запястья левой руки свои наручные часы «Вашерон Константин». Полупрозрачные, с деталями из золота и драгоценных камней, с часовым механизмом, пульсирующим, подобно живому лучику золотистого переливчатого света, они, должно быть, стоили кучу денег.

– Возьми, лейтенант, они твои! – Шерали протянул часы несколько опешившему гостю.

– Я обещал когда-то, что подарю тебе золотые часы? Как видишь, я держу свое слово!

Он подошел к Козаку и сам надел ему на запястье еще теплые, нагретые его кожей, швейцарские часы. Тот поблагодарил хозяина за щедрый подарок; отказаться не посмел, чтобы не обидеть.

– Он уже давно не лейтенант, Фарход, – усмехнувшись, сказал Доккинз. – Как минимум, майор... – Он посмотрел на Козака. – Кстати, Ivan. Ты мне ничего не рассказывал об этом эпизоде. И о том, что служил в Таджикистане, в пограничных войсках, тоже не сказал.

– Так вы не спрашивали, сэр. Я там служил совсем недолго.

– Верно, – сказал Шерали, – правду говорит! Я спустя время наводил справки. Мне сказали, что лейтенанта с «двенадцатой» куда-то перевели... Мы ведь всех вас, шурави, тех, кто служил на границе, знали либо по именам, либо по позывным в эфире.

– Мы об этом догадывались, – вежливо улыбнувшись, сказал Козак.

– У тебя, кажется, была немного другая фамилия?

– Может быть. Но сам я, уважаемый Фарход, остался прежним.

Шерали посмотрел на американца.

– Несколько лет назад шурави попросили передать таджико-афганскую границу ее хозяевам... Их пограничников там больше нет.

– И правильно, – сказал тот, прожевывая кусок мяса. – Нечего им там делать. Пусть свою границу охраняют. Есть кому позаботиться о друзьях и без русских. Не в обиду тебе будь сказано, Ivan.

– Да, теперь другие времена, – сказал Седой. – И другие хозяева.

– Вот за это и выпьем, дорогой наш Фарход Шерали!..

Некоторое время Шерали и его гости закусывали. Чувствовалось, что мужчины проголодались.

Жанна была одета в чакан; платье темно-красного оттенка с затейливо вышитыми узорами и полупрозрачный платок из золотых нитей-паутинок, позволяющий женщине и приличия соблюсти, и красоту свою не скрывать. Она почти ничего не ела. Отведала лишь чуточку салата с зеленью и овощами. То ли на диете, то ли успела перекусить еще до приезда мужчин.

– Так вот вы какой, Ivan... – Жанна отщипнула от тяжелой грозди и медленно, как-то даже лениво отправила виноградину в рот. – Настоящий герой... Должно быть, вас очень ценит начальство? Ну а женщины – не сомневаюсь – просто падают к ногам такого мужчины.