Кажется, мы все при этих словах синхронно кивнули. Даже скептик Бирман.

— Но разве ваши соплеменники это знать?

На последнем слове «король» заметно понизил голос, но мы внимали ему как завороженные. До меня только сейчас начал доходить смысл сказанного инопланетянином. Но я все еще упорно не понимал, к чему он клонит.

— Тогда вы передать соплеменникам, что больше не лететь на Биль-лёну. Я, командор второго ранга Объединенных Флотов Отчизны, первый капитан великого флагмана «Звезднорожденная Ута Ю», сейчас брать вас всех в закладники. М-м-м-м…

Он вдруг резко потряс головой, отчего зубцы его «короны» разлетелись в стороны как причудливые петушиные гребни.

— Опять не так сказать. Заложники! А первым брать — его.

И он уже знакомым нам диктаторским жестом ткнул пальцем в сторону Бирмана.

— Подчиняюсь грубой силе, так и запишите, — усмехнулся Бирман и шутливо приподнял руки, будто сдаваясь.

— Ты скорее передать соплеменникам оставлять этот корабль в покое, — велел «король». — Иначе вся Биль-лёна узнать, как я быть плохой. Сказать вам по секрету…

«Король» снова доверительно понизил голос.

— …я и сам до конца этого не знать! Ха!

Он неожиданно подмигнул нам — точь-в-точь как заправский землянин, разве что трехрукий, трехглазый, да еще с окостеневшим петушиным гребнем на голове.

И тут мы услышали сдавленные всхлипы. А вслед за ними целое море разных звуков.

Это смеялся Бирман. Он всхлипывал, хрюкал, ржал и повизгивал — всё это суммарно было, оказывается, откровенным и по-детски непринужденным смехом траппера.

Признаюсь, это показалось мне пострашнее всех возможных бед и несчастий, которые наш «король» готов был посулить Земле, и в первую очередь — ее владению в системе Вольф 359, планете Беллона, если бы она пожелала получить хотя бы единственный волосок с наших бедовых и непутевых голов.

Ни я, ни Федор с Тайной не видели в словах «короля» повода для смеха.

Хотя в том, что наше дальнейшее расследование тайны трех капитанов — теперь к Петру Надежину и «командору Панкуратову» прибавился еще и командир какой-то там «Звезднорожденной Ута Ю» — уже в ближайшие дни обещает стать веселеньким, я ни капли не сомневался.

Оставалось лишь гадать, что известно Объединенным Нациям об Отчизне Королей, как назвал свою родину наш инопланетянин, явно используя земную терминологию.

Да и известно ли хоть что-то?!

А мне — ломать голову, почему из всей нашей троицы «король» выбрал для переговоров именно меня. Если предположить невероятное, и он обладает феноменальным физиологическим аппаратом, позволяющим прослеживать чужую генетическую наследственность на несколько столетий с помощью одной лишь капельки крови, то по всем статьям «король» должен был избрать посредником для переговоров с нами именно Тайну.

Но потомок капитана «Звезды» Петра Надежина не только не вызвал у инопланетянина интерес — это было явное отторжение, открытая неприязнь! С какой стати проявлять столь сильные чувства к совершенно незнакомому тебе человеку?

Нет, ребята, это не только не по-людски, но и не по-королевски!

Первый капитан инопланетного флагмана явно был знаком с предком Тайны Надежиной. И судя по его реакции, знакомство это было очень неприятным, если не сказать — трагичным.

От всех этих загадок у меня уже кругом шла голова. Я тихо опустился на невысокий компактный сундучок-контейнер, открывшийся на всеобщее обозрение после того, как Бирман в поисках переводчика разбросал все скрывавшие его прежде коробки и пеналы.

Закрыл глаза, обхватил голову руками, сжав виски и уши, чтобы хоть какое-то время больше ничего не видеть и не слышать.

Наши поиски увенчались такими успехами, о которых мы не смели и мечтать. Зонд, ракетоплан, погибшие космонавты и вот теперь — еще и живой инопланетянин!

Похоже, судьба решила отплатить за удачу сторицей, и впереди нашу троицу ожидают и впрямь веселенькие времена. Еще на «Дромадере» я был не в силах представить, что с нами случится через два дня, а теперь, на борту «Казарки», трудно было ручаться и за ближайший час.

От столь беспокойных мыслей я заерзал на своем импровизированном стуле, устраиваясь поудобней. И тут же почувствовал всею своей железной задницей, на которой я способен высидеть двадцать два часа кряду, набивая очередной материал, какую-то легкую вибрацию. А вслед за тем — поднимающееся со дна контейнера слабое, внутреннее тепло.

Внутри определенно что-то было. И, по-моему, живое.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ