Шарлотта отхлебнула кофе и кивнула:

— Шеф решил, что я как главный врач на станции обязана знать… все.

— Рад слышать, — с удовлетворением отметил Майкл. — Но боюсь, твоя помощь ей уже не понадобится.

— А Мерфи пекся не о ней, а о тебе, — ответила Шарлотта. — Он забеспокоился, что ты решишь рассказать все мне, а я решу, что ты свихнулся.

— Но я ведь не свихнулся, доктор? — спросил Майкл.

— Пока об этом рано судить, — пожала плечами Шарлотта. — Ты, кстати, до сих пор считаешь, что там их двое? Один у края, а другой в глубине?

— С уверенностью утверждать не могу. Возможно, сзади виднеется просто плащ, а может, это вообще была игра света и тени. Мы на всякий случай глубоко пилили льдину, поэтому правду узнаем только после того, как Бетти с Тиной отколют лед.

За спиной у Шарлотты кто-то махнул рукой, и Майкл, отклонившись в сторону, увидел Дэррила, который шел к ним с подносом. Ученый плюхнулся на скамью рядом с Шарлоттой и прошептал Майклу заговорщицким тоном:

— Мои поздравления! Я только что навестил Спящую красавицу на ледовом дворике и могу утверждать, что дамочка спит как убитая!

Майклу стало не по себе. И не столько из-за неуместного юмора, сколько из-за того, что биолог отозвался о девушке как о спящей. На ум тут же пришла аналогия с Кристин, родители которой верят, что их дочь просто спит.

— И знаешь что, — продолжал Дэррил, высыпая на спагетти чуть ли не всю мисочку с тертым пармезаном. — Думаю, после того как Бетти и Тина по максимуму отколотят лед, для лучшей сохранности материала надо будет переместить его в лабораторию морской биологии.

Судя по непринужденности, с какой Хирш это произнес, он уже продумал все до мелочей.

— Почему это? — удивился Майкл.

Дэррил так же непринужденно пожал плечами:

— Таяние должно проходить постепенно, желательно в морской воде. В противном случае есть риск повреждения тканей, а то и полного их разрушения. Мне ничего не стоит опустошить резервуар и вытащить из него перегородки. В конце концов, треска вообще к моим экспериментам никакого отношения не имеет. После этого мы сможем погрузить в него всю льдину, ну, или что там от нее останется, и залить прохладной водой. Таким образом, в идеальных лабораторных условиях мы добьемся плавного оттаивания.

Майкл перевел взгляд на Шарлотту, надеясь выслушать ее экспертное мнение — она-то по крайней мере врач, — но врач, кажется, смыслила в размораживании покойников не больше журналиста.

— Ты вроде как у меня разрешения спрашиваешь, — вымолвил наконец Майкл. — Но тебе не приходило в голову, что окончательное слово будет за Мерфи О’Коннором?

— Он всего лишь администратор и обычно не сует нос в дела ученых. К тому же, нравится тебе это или нет, в этой истории тебе отведена роль Прекрасного принца, — сказал Дэррил, поднося ко рту вилку со спагетти. — Может, ты правда думаешь, что мы должны ее поцеловать, чтобы привести в божеский вид?

Майкл с трудом представлял себя в роли Прекрасного принца, что в этой истории, что в любой другой, однако приходилось признать, что если уж кому и суждено отстаивать интересы Спящей красавицы, какие бы формы ни приняла эта защита, так, пожалуй, только ему.

— Ладно. Раз ты считаешь, что это самый лучший метод, я тебя поддержу, — ответил Майкл.

Дэррил, со свисающим изо рта спагетти, энергично закивал.

— Правильное решение, — заключил он, всасывая спагетти в рот. — Особенно в свете того, что я собираюсь вам показать, после того как доем.

Майкл с Шарлоттой недоуменно переглянулись.

— Я пока никому об этом не сообщил, — добавил он. — И не уверен, что сообщу. Поглядим, в общем.

Напустив тумана, он продолжал уплетать спагетти, оставив Майкла и Шарлотту мучиться в томительном ожидании. Чтобы скоротать время, журналист взял вишневый коблер, а Шарлотта — капуччино без кофеина.

— Как бы через полгода ННФ не пришлось высылать за мной специальный грузовой транспорт, чтобы доставить мою разжиревшую задницу на Большую землю, — заметила она, высыпая в чашку сахар из пакетика.

Когда они зашли в лабораторию морской биологии, Дэррил сразу кинулся делать какие-то приготовления, а Майкл и Шарлотта принялись стягивать с себя толстую зимнюю одежду. Даже перед короткими перебежками из модуля в модуль одеваться приходилось по максимуму; обморожение непокрытых участков кожи можно было получить за считанные минуты.

Дэррил пододвинул два стула к лабораторному столу, на котором стоял микроскоп со сдвоенными окулярами и видеомонитор.

— В чем нельзя упрекнуть Национальный научный фонд, так это в скупости, — сказал он. — Этот микроскоп «олимпус», например, создан с применением волоконной оптики, а монитор имеет разрешение в пятьсот линий. — Он посмотрел на оба устройства с неподдельной нежностью. — Хотел бы я иметь такие вещицы на постоянном месте работы.