— Я ж говорила.

Она закрыла машину, и друзья бок о бок по подвесному мосту спустились на пляж.

— Ну, разве это не идиотизм, разрушать жизнь из-за несчастной любви? — занервничал Мило.

Кароль грустно посмотрела на него.

— Такое происходит везде и всюду. Это, конечно, идиотизм, но это очень трогательно и свойственно человеческой природе.

Пожав плечами, Мило пропустил ее вперед.

Кароль Альварес напоминала принцессу из племени майя: высокая, смуглая, с волосами цвета воронова крыла и прозрачными, как вода, глазами.

Она родилась в Эль-Сальвадоре, а в Соединенных Штатах оказалась в девять лет. Кароль с детства знала Мило и Тома. Их семьи — вернее, то, что от них оставалось, — жили в одном доме в Мак-Артур-Парке, испанском Гарлеме Лос-Анджелеса, излюбленном районе героинщиков и тех, кому нужно было свести счеты при помощи оружия.

Все трое влачили жалкое существование среди грязных обветшавших зданий, усеянных мусором тротуаров и магазинов с разрисованными граффити и частично выломанными железными ставнями.

— Посидим немного? — предложила Кароль, разворачивая полотенце.

Мило плюхнулся рядом с ней прямо на белый песок. Небольшие волны лизали берег, а серебристая пена покусывала босые ноги прогуливающихся по кромке моря людей.

Летом пляж кишел отдыхающими, но сейчас, на закате осеннего дня, здесь было гораздо спокойнее. В отдалении виднелся знаменитый деревянный пирс Санта-Моники, больше века радостно встречавший жителей Лос-Анджелеса. Они стекались сюда после работы, чтобы развеяться и на время забыть о городской суете.

Кароль закатала рукава, сняла ботинки и, закрыв глаза, подставила лицо ветру и мягкому осеннему солнцу. Мило смотрел на нее со щемящей нежностью.

Ее тоже жизнь не баловала. Кароль едва исполнилось пятнадцать, когда хулиганы напали на лавку ее отчима и убили его выстрелом в голову. Это произошло во время печально известного бунта, охватившего бедные кварталы города в 1992 году. После этой драмы девочка скрывалась от социальной службы, чтобы не попасть в приемную семью. В результате ее приютила Блэк Мама, бывшая проститутка, как две капли воды похожая на Тину Тернер, лишившая девственности половину парней Мак-Артур-Парка. Кароль с грехом пополам училась, подрабатывая то официанткой в «Пицце Хат», то продавщицей дешевой бижутерии, то администратором на местных конгрессах. Она с первого раза поступила в школу полиции и в двадцать два года влилась в ряды лос-анджелесского департамента правоохранительных органов. Девушка с поразительной быстротой продвигалась по карьерной лестнице: сначала офицер, затем детектив, а несколько дней назад она получила звание сержанта.

— Не звонила Тому?

— Я оставляю ему по два сообщения в день, а в ответ в лучшем случае получаю пару фраз, — ответила Кароль, открывая глаза.

Она сурово посмотрела на Мило и спросила:

— Как мы можем помочь ему?

— Для начала не дать окончательно разрушить себя.

Мило вытащил из карманов упаковки со снотворным и транквилизаторами, которые стащил у друга.

— Ты понимаешь, что в этом есть и твоя вина?

— Думаешь, я подговорил Аврору бросить его? — съязвил он.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

— Я устроил финансовый кризис? Я надоумил Мейдоффа присвоить пятьдесят миллиардов долларов? И потом, скажи честно, тебе нравилась эта девица?

Кароль беспомощно пожала плечами:

— Даже не знаю. Но я на сто процентов уверена, что она ему не подходит.

Праздник на пирсе был в самом разгаре. Оттуда доносились детские крики, запах сладкой ваты и яблок в карамели. Парк аттракционов с колесом обозрения и американскими горками стоял прямо на воде, напротив небольшого острова Санта-Каталина, чьи очертания проступали сквозь легкую дымку.

Мило вздохнул:

— Боюсь, никто так и не узнает, чем заканчивается «Трилогия ангелов».

— Я знаю, — спокойно произнесла Кароль.

— Ты знаешь, чем все закончится?

— Да, Том мне рассказывал.

— Правда? Когда он успел?

В ее взгляде появилось беспокойство.

— Давно, — уклончиво ответила она.

Мило нахмурился. К удивлению примешивалось легкое разочарование. Он-то думал, что знает о Кароль абсолютно все. Они виделись почти каждый день, она была его лучшей подругой, самым близким человеком и, хотя Мило не признавался в этом даже себе самому, единственной женщиной, которую он любил.

В задумчивости Мило повернулся в сторону моря. Как в телесериалах, несколько отважных серфингистов сражались с волнами, а инструкторши по плаванию с телами фотомоделей наблюдали за ними с высоких деревянных будок. Но Мило даже не замечал их, перед его внутренним взором стояло лицо Кароль.

Они были очень привязаны друг к другу. Их целомудренная дружба уходила корнями в детство. Мило очень дорожил Кароль и переживал из-за ее опасной работы, хоть и не осмеливался признаться в своих чувствах. Она не знала, что иногда, вечерами, он садился в машину, приезжал к ее дому и проводил ночь на парковке — он чувствовал себя спокойнее, находясь неподалеку. Больше всего на свете Мило боялся потерять Кароль, хотя толком не понимал, что значит это слово. Чего именно он боялся? Что она попадет под поезд? Что поймает пулю, арестовывая очередного наркомана? Нет, скорее всего, однажды ему просто придется смириться с мыслью, что она счастлива с другим.