Мы с Мило воскликнули в один голос:

— Не может быть!

Филипсон покачал головой:

— Мы три раза переделали анализы. Все это уже странно, но есть еще более загадочные вещи.

Он снова снял колпачок с белого маркера и заговорил, держа его в руке:

— Ночью в клинике дежурил интерн, который пишет диссертацию под моим руководством. Он решил провести спектроскопическое исследование. Это техника, позволяющая идентифицировать молекулы, измерив их массу и химическую струк…

— И что? — перебил я.

— Анализ выявил ненормальную для человека концентрацию углеводов. Проще говоря, мисс, мы обнаружили в вашей крови целлюлозу.

Написав на прозрачной доске слово «целлюлоза», доктор пояснил:

— Вы наверняка знаете, что целлюлоза является основным компонентом древесины. Кроме того, ее много в хлопке и бумаге.

Я не понимал, что это значит, пока он не задал вопрос:

— Представьте, что проглотили ватный тампон. Как думаете, что с ним произойдет?

— Ничего особенного. Выйдет естественным путем… — предположил Мило.

— Вы абсолютно правы. Человеческий организм не переваривает целлюлозу. Это отличает нас от коров, коз и прочих травоядных.

— Если я правильно понимаю, обычно человеческий организм не содержит целлюлозу, значит… — начала Билли.

— …значит, с биологической точки зрения вы не совсем человек. Такое ощущение, что какая-то ваша часть приобретает «растительные черты», — закончил за нее врач.

Доктор надолго замолчал, словно сам не мог поверить в сказанное.

В папке остался последний лист — результаты анализа волос.

— Мы обнаружили высокую концентрацию гидросульфата натрия и пероксида водорода, более известного как…

— …перекись водорода, — догадался я.

— Вообще-то, человеческий организм умеет вырабатывать это вещество. Оно тормозит синтез пигментов, придающих волосам цвет, поэтому с возрастом у нас появляется седина. Но обычно это происходит постепенно — ни разу не видел, чтобы двадцатишестилетняя женщина поседела за одну ночь.

— Это на всю жизнь?

Доктор Мортимер замялся:

— Э-э-э… Известны отдельные случаи частичного восстановления цвета волос, например когда пациент вылечивался после тяжелой болезни или переставал принимать агрессивные препараты. Но, признаюсь, такое случается редко.

Он задумался и, глядя на Билли с неподдельным состраданием, признался:

— Мисс, у вас редкое и очень серьезное заболевание, с которым наша маленькая клиника не справится. Сегодня побудете здесь, а потом советую как можно скорее вернуться на родину.

Час спустя

Мы остались втроем. Билли поплакала, поплакала и уснула. Мило развалился на стуле, доедая обед, от которого она отказалась, и не спуская глаз с забытой врачом доски.

— Кажется, я понял.

Он подошел к доске, схватил маркер и объединил фигурной скобкой первые два слова.

— Эти жирные липкие чернила, которыми вырвало твою подружку, — такими заправляют ротационные машины в типографиях. Причем чаще всего их используют при печатании книг…

— Ничего себе!

— Целлюлоза — главная составляющая древесины, здесь все ясно. А из древесины делают…

— Э-э-э… мебель?

— …бумажную массу, — поправил Мило, дополнив список доктора Филипсона. — Перекись водорода и гидросульфат натрия используют для отбеливания…

— Бумаги?

Вместо ответа он повернул ко мне прозрачную доску:

— Том, честно говоря, я не верил этим россказням о девушке, выпавшей из книги, но приходится признать очевидное: твоя подружка снова превращается в персонаж романа.

Некоторое время он стоял, задумчиво глядя перед собой, затем повернулся к доске и дорисовал схему:

— Похоже, вымышленный мир набирает силу, — подытожил он.

Теперь Мило ходил туда-сюда, бурно жестикулируя. Я ни разу не видел его таким возбужденным.

— Успокойся! И объясни наконец, что ты имеешь в виду!

— Том, это же очевидно! Раз Билли — персонаж романа, жизнь в реальном мире — серьезное испытание для нее!

— Как если бы рыбу выкинуло на сушу…