Выслушав его, президент России не сказал ни «да» ни «нет». Ситуация вышла из-под контроля. Генерал Луконин застрелился в своем кабинете. Второй важный свидетель по делу о сфабрикованном фильме про катастрофу польского самолета погиб при задержании. Таким образом у Астафьева не было на руках ни одного весомого аргумента в предстоящих переговорах с Мирославом Корчиньским. Это означало, что сфальсифицированный видеоролик в любой момент может попасть в распоряжение телевизионщиков. Последствия было трудно себе представить, да и не очень-то хотелось.

Листая электронные страницы, Астафьев пытался угадать, согласится ли Корчиньский замять скандал или, напротив, постарается раздуть его в средствах массовой информации.

Президентские выборы в Польше вовсе не являлись каким-то второстепенным событием в мировой политике. Покойный Стас Корчиньский, надо отдать ему должное, сумел занять весьма активную позицию, позволяющую ему влиять на расстановку сил в Европе. Пожалуй, со времен Пилсудского Польша никогда не была так близка к возвращению себе статуса великой европейской державы. С другой стороны, Стас Корчиньский ратовал за усиление Евросоюза в целом, последовательно разрабатывая экономическую стратегию по оттеснению России на задворки истории. Прежде всего это были поиски альтернативных источников энергии, поставляемых на европейский рынок. Для России, влияние которой напрямую зависело от объемов газа и нефти, перекачиваемых за границу, такая политика являлась принципиальной угрозой.

Самое обидное, что Польшу невозможно было приструнить посредством повышения цен на энергоносители, как привыкла делать Россия, имея дело с Украиной и Белоруссией. Польша была сильнее, независимее, решительнее, активнее.

Ее потенциальная мощь проистекала из национального духа, выгодного географического положения и религиозного опыта, прочно опирающегося на католическую церковь. Во время Второй мировой войны Польша оказалась единственной страной в мире, которая противостояла одновременно гитлеровскому нацизму и советскому тоталитаризму. Цена, которую заплатили за это поляки, была велика, но именно она давала им право претендовать на достойное место в мировой истории. И было поднято знамя антикоммунизма, перекрашенное после развала СССР в знамя откровенно антироссийское.

За те неполные пять лет, пока Польшу возглавлял Стас Корчиньский, отношения между Варшавой и Москвой неумолимо ухудшались. Правда, сразу после победы на выборах пан Корчиньский заявил о стремлении развивать отношения с Россией, но в Кремле помнили, что, еще будучи мэром Варшавы, он назвал одну из площадей города именем ненавистного всем россиянам Джохара Дудаева. Затем в августе 2008 года этот человек поддержал грузинского президента Михаила Шахашвили после его агрессии против Южной Осетии. Кроме того, он всегда афишировал свои симпатии к «оранжевым» на Украине и демонстрировал свою солидарность с режимом Виктора Мищенко. При этом Корчиньский стремился к стратегическому партнерству с прибалтийскими государствами, которые в той же мере страдали русофобией.

Он никогда не называл себя врагом России публично, однако, если верить не словам, а делам, являлся им на протяжении всего своего правления. Кто, как не Корчиньский, заблокировал переговоры о партнерстве РФ – ЕС из-за запрета на импорт польского мяса в Россию? Разве не он являлся ярым противником строительства газопровода «Северный поток», маршрут которого прокладывался в обход «оранжевой» Украины? Опираясь на него, Вашингтон получил шанс разместить американские системы ПРО чуть ли не на границе с Россией, а НАТО напичкало своими военными базами всю Восточную Европу.

Положа руку на сердце, никто из российского руководства не печалился по тому поводу, что Стас Корчиньский выбыл из игры туманным утром 10 апреля. Да, как человека его было жалко, но если бы политики руководствовались лишь человеческими чувствами, то они никогда бы не вскарабкались на вершину власти. Исчезновение Корчиньского с политической арены сулило России сплошные выгоды, и до вчерашнего дня Астафьев не сомневался в том, что антироссийскому курсу братьев-близнецов пришел конец.

Ставку в Кремле делали на Бронислава Марию Коморовского, аристократа и дворянина, в жилах которого текли капельки бельгийской королевской крови. Астафьеву он импонировал даже внешне – солидный, вальяжный, при очках и усах, делающих его похожим на политического шоумена Евгения Киселева.

В досье на Коморовского утверждалось, что мировоззрение этого фаворита в борьбе за пост президента Польши складывалось в соответствии с идеологией харчеров. Так называлось польское скаутское движение, в советский период максимально приближенное к пионерскому. Будучи «полупионером», Коморовский познакомился со своей будущей женой Анной.

Как примерный семьянин, Астафьев одобрял почти идеальный брак кандидата от «Гражданской платформы». Коморовский являлся отцом пятерых детей, а значит, был уравновешенным, разумным человеком, с которым иметь дело было бы приятнее, чем с холостым Мирославом Корчиньским, о котором ходили разные грязные сплетни. Недаром сторонники Коморовского все чаще называли его Отцом с большой буквы, подразумевая, что он вполне может стать отцом для всей страны.

Почему бы и нет?

В позднесоветский период он был активным оппозиционером, принимал участие в антиправительственных выступлениях, подвергался арестам и являлся членом «Солидарности». Иными словами, Коморовский никоим образом не запятнал себя сотрудничеством с «московскими оккупантами», что создавало ему привлекательный для поляков имидж. И все же, как у любого политика, у него имелась ахиллесова пята. Противники открыто называли Коморовского пророссийским кандидатом. Стоит разразиться скандалу с «туманными» обстоятельствами авиакатастрофы под Смоленском, как на Коморовском будет поставлен жирный крест, а Корчиньский заработает дополнительные очки. Потом, конечно, удастся доказать непричастность российских спецслужб к трагедии, но будет поздно.