Сжимая потной рукой деньги в кармане, он подошел к такси, вспоминая нужные обороты речи. Он гораздо лучше владел дари чем пушту — но тут говорить на дари, в полном пуштунов городе было чревато. Решил, что будет при необходимости вставлять слова из дари, так делают те, кто долго жил в Кабуле, а теперь вернулся сюда.

— Ас салам алейкум, отец — сказал он

Таксист повернулся. Он был бородат, с проседью в черных волосах. В машине пахло местными благовониями.

— Ва алейкум ас салам, путник. Куда тебя отвезти?

— Спасибо, отец, но везти надо не только меня. Я прошу… подождать.

— Судя по тому, как ты говоришь, ты из Кабула?

— Да, я жил там несколько лет, но хвала Аллаху, вернулся в родной город.

— Аллах свидетель, и забыл обычаи родного города. Разве я могу долго стоять и ждать, мои дети просят хлеба…

— Я заплачу, отец…

— Халва сладкая только когда она в животе, путник…

Выругавшись про себя, Свирь достал на ощупь банкноту, протянул ее таксисту. Тот профессионально оглядел ее и даже зачем-то понюхал.

— Хвала Аллаху, он взял моим молитвам и послал бедному правоверному щедрого путника на своем пути. Садись в машину, подожди своих друзей. Пусть у меня нет кондиционера, как в машинах богатых баев, но я хотя бы узнаю про то, как живет забытый Аллахом Кабул. Ведь я тоже — одно время служил там. Нечестивые шурави забрали меня в армию, и я вынужден был служить, хотя совсем не хотел этого. Но так меня хотя бы кормили, а сейчас мне самому приходится зарабатывать на кусок хлеба. Расскажи — велики ли разрушения на Майванде…

Свирь этого не знал

— Велики, отец. Не осталось ни одного целого здания…

На самом деле — самые ожесточенные бои шли в районе советского посольства. И Дементьев об этом знал. Но прямой вопрос задавать не стал. Он видел, что его пассажир не знает ситуацию и лжет — этого было достаточно…

— Горе нам… Аллах покинул нас, обделив своим заступничеством, а шайтаны нашептывают нам в уши слова вражды. Наша многострадальная страна расколота, брат пошел на брата и все по вине безбожников…

В зеркале заднего вида Дементьев увидел афганца, выскочившего из переулка. И еще троих, причем эти трое бросились в сторону его машины.

Тимка…

С…и, Тимка!

Бандиты подскочили к машине — теперь их было четверо. Один — ловко обежал машину, ввалился на переднее.

— Сделали?

— Да!

Хлопнули двери.

— Где автобусная станция знаешь, отец? Гони туда, сотня афгани твоя.

Рука с купюрой появилась из-за плеча.

— Гони!

— Да, да…

Разыскник врубил передачу, тронул машину с места.

— Чисто сделали?

— Чисто… Русист был…

— Я этих русистов где угодно узнаю!

Твари…

Дементьев переключил передачу, сигналя клаксоном втопил по улице…

— Ты чо орешь? — крикнул ему с заднего сидения один из бандитов

Кайфуете, с…и? Ща я тоже покайфую.

Он отпустил клаксон, распугивающий ослов и хазарейцев с их огромными повозками, протиснулся в свободное место, задев какую-то телегу

— Вывози, командир! — один из бандитов уже не стесняясь, заговорил по-русски

Майор советского угрозыска заложил вираж, переткнул передачу — и на обратном ходе руки резким движением выбросил в ладонь пистолет. Пистолет был особенным — он купил его на базаре нелегально за тысячу афгани. Сделанный где-то в Пакистане, в приграничной зоне, на безвестной оружейной фабрике моджахедов, маленький, но мощный, с магазином на пять макаровских патронов, как раз то, что нужно для скрытой работы. Предохранителя на пистолете не было никакого — совсем. Он носил его скрытно, сейчас он был привязан резинкой в рукаве и при резком, выверенном, отработанном сотню раз дома движении руки он выпал в ладонь. Майор в упор жахнул в колено сидящего на соседнем сидении бандита, даванул на тормоз — и резко развернувшись, направил пистолет на сидящих на заднем сидении бандитов.

— Руки в гору, с…а! Завалю падлы! — по блатному взвыл он

— Э… ты…

Он нажал на спуск, пуля пролетела между головами, ударила в заднее стекло, моментально пошедшее трещинами. Рядом — визжал, схватившись на колено и сыпал какими-то гортанными, непонятными словами надежно обезвреженный убийца.

— Только дернись, с…а, пуля в башку! Глаза закрыл! Глаза закрыл! Ша завалю!

С угла улицы, от наскоро бронированного УАЗа — бежали нафары с автоматами — сотрудники Царандоя, афганской службы безопасности. Подбежав к машине со всех сторон, они взяли ее на прицел автоматов…