— Еще бы. — За стенами бушевала гроза. — Мне искренне жаль портить этот праздник, но я думаю, нам всем пора сворачивать вечеринку и отправляться по домам — спать. А ты, братишка, сейчас позвонишь родителям и скажешь, что с тобой все в порядке.

Шеймас не шелохнулся.

— Из-за тебя Джемма плакала.

— Я знаю, — сказал Колин, — и сожалею об этом. Я думал, что всем будет лучше, если дядя Джин решит, что я порвал с Джеммой. Я боялся… Я все еще боюсь, что… — На мгновение он встретился с ней глазами. Все, что он чувствовал, и все, чего он боялся, отразилось в этом взгляде. — Я не буду больше так поступать, — сказал он, и в голосе его слышалось раскаяние.

Шеймас захлопнул альбом и слез с повозки.

Колин спрыгнул следом, и они оба протянули руки Джемме, чтобы помочь спуститься. Она повернулась к Шеймасу, и тот опустил ее рядом с собой, на безопасном расстоянии от Колина.

— Сколько времени пройдет, прежде чем ты меня простишь? — спросил Колин.

— Понятия не имею, — ответила Джемма. — Мы с Трисом поговорим на эту тему.

Когда Колин то ли застонал, то ли зарычал, Шеймас усмехнулся.

— Пусть всю жизнь держит тебя на крючке, — сказал он.

Колин вздохнул.

— Я приложу все силы к тому, чтобы она сняла меня с крючка как можно скорее. Братишка, я отвезу тебя домой, и после того, как ты при мне позвонишь родителям и попросишь у них прощения за то, что заставил их волноваться, я поеду к Джемме и начну вымаливать у нее прощение. Валяться в ногах. Делать все, чтобы она меня простила.

Шеймас кивнул:

— Советую тебе ее послушать. У нее есть что тебе сказать.

— Я буду ловить каждое ее слово, — сказал Колин.

Джемма смотрела на Колина и понимала, что легко ей с обидой не справиться. Те слова, что Колин произнес о ней и Трисе, все еще звучали у нее в голове. Чтобы она смогла его простить, он должен серьезно изменить свое к ней отношение.

Джемма готова была, в свою очередь, сделать шаг ему навстречу. Пересмотреть свое отношение к себе. Пойти на уступки. Согласиться на частичный отказ от независимости.

Шеймас и Колин смотрели на нее, ожидая ответа.

Она посмотрела Колину в глаза.

— Я думаю, нам надо серьезно поговорить.

— Я согласен, — сказал он, и они покинули склад.

Колин уже поджидал Джемму, когда она подъехала к гостевому дому. Он заговорил прямо с порога, не успели они войти.

— Я совершил ошибки. Мне надо было с самого начала объяснить все про нас с Джин. Следовало рассказать ей о тебе на следующий же день после того, как я тебя встретил. Мне не стоило ревновать тебя к Тристану. Я не должен был…

Он замолчал, потому что Джемма прикоснулась пальцами к его губам.

— Если нам предстоит быть вместе, я должна знать, что происходит. Сегодня ты со мной, и все кажется прекрасным и чудным, а завтра я узнаю, что ты снова с Джин, — с этим я не могу мириться. Я должна знать, кто я для тебя.

Колин погладил ее по щеке.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он. — Я не сразу это осознал, но я люблю тебя.

Боль от его тогдашних слов была еще слишком свежа, чтобы Джемма могла ответить признанием на признание. Прежде она должна была услышать фактическое подтверждение его словам.

— Я хочу знать, чем ты занимался. Весь город в курсе, что ты встречался с Джин, и я устала ловить на себе жалостливые взгляды.

— Справедливое требование, — согласился он, и они вместе сели на диван. Колин начал долгий рассказ о том, что он узнал во время командировки в Вашингтон и что ему удалось вытащить из Джин по возвращении в Эдилин. — Но я все еще не знаю, за чем именно охотится ее дядя, и Джин говорит, что тоже не знает.

Солнце взошло, а они все продолжали говорить.

— Ты ведь меня больше не выставишь вон из своей жизни? — спросила Джемма.

— Никогда, — ответил Колин, целуя ее.

Они любили друг друга ласково и нежно, и Колин рассказал ей, как сама мысль о том, что он может ее потерять, едва не свела его с ума.

— Я никогда ничего подобного не чувствовал, — сказал он. — Все, о чем я мог думать, это о том, что мне надо с тобой поговорить, быть с тобой. Я всю свою жизнь прожил одиночкой. И в родительском доме, и в течение всех тех лет, что встречался с Джин, я все равно чувствовал, что я один. Но когда я с тобой…

— Я знаю, — прошептала она, положив голову на его обнаженную грудь. — Я тоже чувствую что-то похожее. Я люблю тебя, Колин. Люблю тебя с тех пор, как увидела впервые в дверном проеме. Я не знаю, что бы я делала, если бы твоя мать не приняла меня на работу.