— Еще нет.

— Это интересно. А ты знала, что он возил туда эту милую малютку Джемму в первый же день, когда она приехала в город?

Джин невольно затаила дыхание, и он получил ответ на свой вопрос.

— Ты хочешь узнать еще кое-что из того, что я слышал?

Джин ненадолго опустила взгляд в тарелку, затем вновь посмотрела на него.

— Думаю, да. — Она сделала большой глоток отличного вина. — Расскажи мне все, что знаешь.

Джемма медленно приходила в себя. Для того чтобы вспомнить, что с ней произошло, ей понадобилось несколько минут. Левый бок у нее болел, и голова немного кружилась, но в остальном все было прекрасно.

Она находилась в комнате, которая походила на обычную спальню и на больничную палату одновременно. Кровать могла опускаться и подниматься с помощью пульта, рядом с ней стояла большая машина, которая издавала ритмичные гудки, но вся прочая мебель выглядела по-домашнему уютной.

И кого Джемма никак не ожидала тут увидеть, так это свернувшуюся калачиком в большом голубом кресле девочку лет восьми, красивую как ангелочек. Девочка прижимала к себе толстого плюшевого медведя в багровой жилетке и с фальшивыми драгоценностями вокруг мохнатой шеи. Мишка-пират.

Девочка зашевелилась во сне и, когда медведь едва не свалился на пол, открыла глаза.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Здравствуй, — ответила Джемма и попыталась сесть. Она была прикрыта тонким одеялом, и на ней по-прежнему были джинсы, но ни рубашки, ни бюстгальтера не было. Вместо них на ней была больничная сорочка.

— Никто вас не видел, — сказала девочка, выпрямляясь в кресле, и зевнула.

— Не видел меня? — спросила Джемма.

— Без одежды. Дядя Трис велел мужчинам уйти, прежде чем вас осмотрел. Насчет его не беспокойтесь. Ему можно. Он врач.

— Я о нем слышала. — Подняв сорочку, Джемма осмотрела забинтованные ребра.

— Моя мама говорит, что все женщины в трех округах знают о ее брате.

Джемма улыбнулась и попыталась выпрямиться.

— Ты ведь не знаешь, что со мной случилось, да?

— Весь мир все видел.

Джемма вопросительно посмотрела на девочку. Что она имела в виду?

— Когда вы вскарабкались на дядю Колина и спустили мальчика, помощник шерифа Карл снял все на камеру, а потом выложил на ю-тубе.

— Это плохо, — сказала Джемма и спустила ноги с кровати с намерением спрыгнуть, но голова у нее закружилась, и ей пришлось снова лечь.

— Дядя Трис дал вам «лекарство для счастья». — Девочка понизила голос: — Он думает, я не знаю, что такое наркотики, поэтому называет их так, когда со мной говорит. Он боится, что я вырасту и стану наркодилером.

— Надо сказать, это не самый удачный выбор карьеры.

Девочка встала, крепко прижимая к себе медведя.

— Это Лэнди. Не хотите пожать ему руку?

— Конечно, — сказала Джемма и протянула руку, чтобы пожать пушистую лапу. На левом глазу у медведя была повязка. — Назвала его в честь Орландо Блума? — спросила она.

У ребенка расширились глаза.

— Никто об этом не знает. Дядя Колин сказал, что вы сообразительная, — так оно и есть.

— Что еще Колин обо мне говорил?

— Только то, что боится, что вы умрете. Дядя Трис сказал, что если дядя Колин не сядет и не замолчит, он даст ему «лекарство для счастья».

Джемма улыбнулась:

— Как тебя зовут?

— Нелл Сэндлин. Мой папа в Ираке.

— О! — сказала Джемма и про себя помолилась о благополучном возвращении отца девочки.

За дверью послышались голоса.

— Ой-ей-ей, — сказала Нелл. — Я обещала, что скажу дяде Трису, когда вы проснетесь.

— Может, тебе стоит сказать доктору Трису, что я бы хотела с ним увидеться?

— Конечно. — Нелл подошла к двери, но задержалась, ухватившись за ручку. — Вы думаете, что влюбитесь в моего дядю?

— Я очень постараюсь, чтобы этого не случилось, — сказала Джемма, сдержав улыбку. — Разве что тебе это будет приятно.

Нелл немного подумала.

— Мама говорит, что дядя Трис влюблен в «неосуществимую мечту» и что поэтому не может влюбиться в обычную женщину. Но возможно, вы и есть та самая мечта.

— Сомневаюсь, но я учту твои слова. Я думаю… — Джемма не закончила фразу, потому что дверь открылась и необыкновенно красивый мужчина вошел в палату. На нем был врачебный белый халат, а из кармана выглядывал стетоскоп. У него были черные волосы, голубые глаза и абрис лица, достойный резца античного скульптора.