Это было верным решением. Да, Кифа все еще оставался мальчиком на посылках, но он и двигался вверх — быстро и неотвратимо. Он уже знал, как это делается. Вот и теперь, дождавшись, когда император и Симон уедут, Кифа первым делом попытался пройти на монастырскую кухню и признал, что такой же трюк, как тогда, с Анастасием, не удастся. Здесь его, невзирая на высокий статус, не пустили даже на порог. Тогда он попытался найти знакомых поваров, но, как оказалось, тех казнили за пару месяцев до начала Собора.

— Они страшно умирали, Кифа, — качал головой мойщик посуды, — сам должен понять: отравителю быстрой смерти ждать не приходится.

Кифа понимал.

Тогда он тщательно изучил все подходы к кельям, заглянул к эконому храма, поболтал, между делом полистал книгу регистрации делегатов и увидел, что имени Симона там нет — вообще.

— А что… Симона разместили не вместе со всеми? — удивился он.

— Нет, — мотнул головой эконом, — Секретарь сказал, Симон, когда от варваров вернется, во дворце экзарха остановится, старого Ираклия лечить по вечерам будет.

Кифа мысленно охнул: это был полный провал. И лишь поразмыслив около часа в теньке, он сообразил, какой уникальный шанс ему выпал: Симона можно было убить прямо у варваров!

Он тут же нашел давно работающих на него братьев-близнецов, объяснил суть задания, показал отлично исполненный — с нескольких ракурсов — рисованный углем портрет Симона и тщательно объяснил главное:

— Близко не подходить, в глаза не смотреть, а лучше вообще о нем не думать.

— А как же тогда… — начал один из братьев.

— На расстоянии. Лучше всего из лука. И лучше если один из вас будет подстраховывать второго. А еще лучше, если какого-нибудь варвара в убийстве обвинят. Не вам объяснять, как это делается.

Братья переглянулись.

— Сложновато… но за такие деньги… сделаем.

Кифа кивнул, еще раз объяснил, как безопаснее подойти к жертве, сосредоточился, придал братьям побольше решимости, а заодно заложил в их головы небольшой сюрприз — так, на всякий случай.

— Будут допрашивать, скажете, что вас послал Ираклий.

А едва он отправил братьев заниматься своим делом, и вернулся в снятый на время Собора дом, прибыл гонец. Кифа вскрыл печать, развернул свиток, и внутри у него все зашлось. Его агент в Элефантине сообщал, что имперский наместник только что беспрепятственно пропустил в Египет войско аравитян.

Кифа жестом отправил гонца на кухню и без сил опустился прямо на пол. Он знал, что наместник останется верен присяге, даже если его рассечь пополам, и это означало, что Ираклий уже начал игру за последний невизантийский пролив.

— И что мне теперь делать?

Кифа давно ждал этого шага, но чтобы во время Собора?

— Вот хитрая лиса!

Ираклий прекрасно понимал, что прямо сейчас епископ Римский Северин никак не может бросить Вселенский Собор — поймут, как поражение. А значит, собрать совещание ни с Генуей, ни с Венецией не успеет. А между тем там, в Египте прямо сейчас решалось все! Судьба Собора в том числе.

Кифа сосредоточился, мысленно перебрал все, что предстоит обсудить, и вдруг понял, что здесь-то, особенно без Симона, проблем не будет. Потому что самое главное теперь будет решаться там, в Египте.

— Придется ехать.

У селения Бахнаса Амр остановился: разведка донесла о небольшом имперском отряде у Лагуна, возле самого входа в Фаюм.

— Тебе туда не пройти, — поняв, что за весть принесли верховые, покачал головой проводник.

— Почему?

Якуб глянул в карту, опустился на колени и начал — для наглядности — сгребать землю руками.

— Смотри. Это — ущелье. Посреди ущелья — канал из озера в Нил. Пройти в Фаюм можно только вдоль этого канала. А это — оборонительные укрепления справа и слева. Твоих людей будут расстреливать из луков, как перепелок, — пока не надоест.

Амр поднял колено, расстелил карту прямо на нем, нанес то, что изобразил на земле проводник, и сунул карту Зубайру.

— Смотри, брат… они не пускают нас в Фаюм.

— Правильно, — пожал бугристыми плечами эфиоп, — там наверняка есть и скот, и зерно; я слышал, это очень богатый город.

Амр задумался. Фаюм был единственный город на всем пути, где можно было что-то взять, не вступая в заведомо безнадежный бой с регулярной армией империи. Однако ему оставили только один путь — мимо Фаюма, к личным владениям императора. В самую пасть дракона.