Я ведь так и подумал, что ни с того, ни с сего глотку мне перегрызть решила. Чего с хищника возьмешь? И ведь не выстрелишь в нее, волчата рядом. Пищат, мамку зовут. Меня поначалу оторопь взяла, а потом я с ней разговаривать начал, успокаивать. Но куда там! Вроде спрячет клыки, я шаг вперед и она тут же в прежнюю стойку. Рычит, глаза бешеные… Часа три так меня продержала, а потом вдруг резко переменилась, словно шиза отступила, и в сторону. Я и смог уйти. Добрел до лагеря, и что вы думаете? – Сержант выдержал многозначительную паузу. Докурил сигарету, бросил окурок на песок. – Пока меня не было, арабы весь наш отряд вырезали. Подчистую. Никого в живых не оставили… Я стою, как дебил, на трупы товарищей таращусь, и вдруг чувствую, меня кто-то в руку лизнул. Оборачиваюсь – она! Волчица…

Маркыч замолчал. Установившуюся после его рассказа тишину нарушало лишь завывание ветра, гонявшего песок по вершинам барханов.

– Нехило. – Влад и сам не ожидал, что услышанное произведет на него такое сильное впечатление. – Выходит, волчица тебе жизнь спасла, Маркыч.

– Выходит, что так, – сержант принял сидячее положение. – Ну-ка, Семен, глянь, как там обстановка.

Молодой боец вернулся к пулемету и осторожно высунул голову. Клонившееся к горизонту солнце ударило Семена по глазам. Он приложил ко лбу руку на манер козырька. Всмотрелся.

– Никого вроде, – сообщил он товарищам после недолгой паузы.

– Все равно дай одну очередь для острастки, – распорядился Маркыч. – Чтоб не расслаблялись, черти.

Семен подтянул к себе пулемет, и над пустынной равниной разнесся рваный стрекот его оружия. В ответ застучали сиротливые одиночные выстрелы. Семен пригнул голову. Пули выбили фонтанчики из песка на расстоянии двух метров.

– Враги не дремлют, – с улыбкой сообщил боец, сползая обратно к товарищам под бархан.

– И спичек у них, поди, навалом, – с грустью констатировал Маркыч. Его шутка вызвала у Семена смех.

– Снайперов нет? – поинтересовался Влад.

– Пока нет. То есть если и притаились где, то не спешат себя обнаруживать.

Слева от Штурма мелькнула тень, и его рука инстинктивно метнулась к висящему на поясе пистолету. Однако расчехлять кобуру Владу так и не пришлось. В приближающемся к их группе человеке он узнал лейтенанта Абрамова.

– Здравия желаю, господин лейтенант! – Семен первым вскочил на ноги, приветствуя командира.

Влад, а следом за ним и Маркыч тоже предприняли попытку подняться на ноги, но Абрамов пресек их порыв небрежным взмахом руки. Вместо этого сам опустился рядом с подчиненными на песок. Сапоги лейтенанта были покрыты густым слоем пыли, рубашка на спине пропиталась от пота. Куртка защитного цвета отсутствовала вовсе. Абрамов достал из кармана носовой платок и протер лоб.

– Отступаем, – коротко проинформировал он застывших в ожидании бойцов. – Группа Гендельберга уже выступила. Сам Гендельберг ранен. Тяжело ранен. Боюсь, до лагеря он не дотянет. Арабы ждут подкрепления.

– Я так и думал, – буркнул себе под нос Маркыч.

Абрамов, казалось, не услышал его реплики.

– Однако, прежде чем отступить, будет у нас еще небольшая работенка. Для прикрытия тыла. И работенка эта как раз для вас, рядовой Штурм.

– Слушаю, господин лейтенант.

Абрамов еще раз смахнул со лба пот, затем выудил из-под рубашки потрепанную карту и разостлал ее на песке. На схеме уже были сделаны четкие карандашные пометки, которые Влад прежде не видел. В частности, его внимание привлек жирный двухполосный крест с западной стороны от отмеченного на карте красным кружочком лагеря арабов. Тонкий палец лейтенанта ткнулся в это самое место.

– Сюда из лагеря выдвинулся сигнальщик, – пояснил он. – Мы его засекли. Однако он вне пределов досягаемости нашего пулемета. Достать его невозможно. Вся надежда на вас и ваши профессиональные навыки, рядовой Штурм.

Влад коротко кивнул. Задача была для него предельно ясна. И действительно, как раз по его профилю. Протянув руку, Штурм легко подобрал чехол со снайперской винтовкой.

– Выдвигайтесь на позицию немедленно, – напутствовал бойца Абрамов. – Вы должны успеть ликвидировать сигнальщика до того, как он разрядит свою ракетницу. Чем позже прибудет подкрепление арабов из Хулы, тем больше у нас шансов добраться до лагеря целыми и невредимыми. Не мне вам объяснять прописные истины, рядовой Штурм.

– Так точно, господин лейтенант. Вас понял.

– Отлично, – кивнул Абрамов. – Исполняйте. А что касается вас, сержант Беркович, и вас, рядовой Недлин, ваша задача заключается в том, чтобы как можно надежнее прикрыть нас от противника и обеспечить выход к группе Гендельберга…

Штурм уже не слышал инструкций лейтенанта, касавшихся его товарищей. Перехватив винтовку наперевес, снайпер скорым шагом двинулся вдоль барханов, держа курс на юго-запад. Влад не боялся заблудиться или быть обнаруженным противником. Эти места за время проведения двухнедельной операции прикрытия он изучил вдоль и поперек. И прекрасно представлял себе ту позицию, на которую выдвинулся из арабского лагеря сигнальщик.

Солнце палило уже не так сильно, как пару-тройку часов назад, но Влад отчетливо ощущал катившиеся по спине струи пота. Волосы на висках и макушке слиплись. Радовала только одна мысль. Группа отступала до лагеря. Лично для Штурма это означало относительно мягкую постель, свежую питьевую воду, нормальное трехразовое питание. В общем, все те удобства, которых он был лишен на протяжении длительного времени…

Барханы кончились, песок стал более вязким. Владу хотелось курить, но он мужественно держался. Еще больше, чем курить, хотелось пить. Однако снайпер отлично знал, что запас воды в его набедренной фляге был минимальным. Стоило оставить его на обратную дорогу.