Граф проводил своих прекрасных подруг на Тегеранскую улицу. В то время как утренняя заря поднималась над парком Монсо, он весело объявил им:

— Ну вот вы и признаны светом!

И все трое расхохотались. Дело было сделано.

Но и другие слухи, более сдержанные, начали бродить по городу. Они зародились в будуарах великосветских ревнивых дам, в комнатках кокоток, начавших не столь удачно или же более зрелых, таких, как Алиса де Мент, Габи де Наваль, Маргарита Бразильская. Все пели одну и ту же песню: откуда появились эти крошки графа д’Эспрэ, такие юные и столь вызывающие? Кто они, с видом фальшивых принцесс и слишком красивыми припудренными носиками?

Граф целую неделю ничего не знал об этих слухах, пока не встретился со Стеллио в кафе «Мир». Это была чистая случайность. Д’Эспрэ появлялся здесь достаточно редко. Он как раз входил, а задевший его в это время молодой человек извинился, даже не обернувшись. Граф узнал его по легкому акценту:

— Стеллио! Мой дорогой Стеллио…

Тот очнулся от своих грез.

— Давайте сядем за столик!

Стеллио покачал головой:

— У меня дела. Извините.

— Бросьте!

Как всегда, Стеллио не смог устоять перед д’Эспрэ. Они еще не сели, как граф наклонился к нему:

— Я начал выводить их в свет. В Булонский лес. К «Максиму». Неделю назад был большой праздник у герцога де…

— Я все знаю, — перебил его Стеллио.

Гримасу, сопровождавшую эти слова, д’Эспрэ принял за попавшуюся тому горечь в кофе.

— Да, Брунини, мы их одеваем, мы их создаем, этих красавиц, а все почести — им.

Стеллио прервал его:

— Надолго ли это, господин граф? Вы наделали много шума. Говорят только о ваших двух… — Он не смог договорить до конца. — Но начались пересуды!

Д’Эспрэ отодвинул в сторону принесенный ему кофе со сливками:

— Говорите начистоту, Брунини.

Граф перешел на тон, принятый им в общении с управляющими своих имений. Зная, что Стеллио провел свое детство в венецианском палаццо, он, тем не менее, никогда не воспринимал его иначе как мастера на все руки. Во всяком случае, думал граф, настоящее дворянство — лишь французское, в крайнем случае, испанское или славянское.

Стеллио, похоже, не был задет его тоном и продолжил:

— Говорят… говорят, что вы спите с обеими, что они сестры.

— Вот что! Это чудно, изысканно, божественно, неслыханно!

— Это не все…

— Ну?

— Настойчиво интересуются, откуда вы их вытащили. Мужчины считают, что вы их похитили, а женщины…

— Женщины?

— Вы их хорошо знаете — коварные, злые… Они рассказывают, будто вам принадлежит дом… дом свиданий, откуда вы их привезли, чтобы развлекаться в Париже…

— Ну и что? Всякая красивая женщина должна иметь свою легенду.

— Некоторые кричат, что вы их совратили. Что девушки из провинции. Из хорошей семьи. У подобранных на обочине не бывает подобных манер.

— Вы тоже так думаете, Брунини?

— Никто не знает, откуда они, не правда ли?

Д’Эспрэ бросил перчатки на стол:

— Возможно.

— Конечно, вам не грозит, что их кто-то признает, — сыронизировал Стеллио. — Я их совершенно преобразил. Этот черный к глазам, красный к щекам… Они неузнаваемы. И вы вправе содержать их так, как вам хочется. — Он запнулся на мгновение и добавил: — Однако вам надо немного отдалиться от них. Устройте их как куртизанок.

— Лиану, никогда!

— Не Лиану, так другую. Файю.

Это придуманное им самим имя он произнес осторожно, будто чего-то боялся.

— Тогда сделайте их певицами, танцовщицами, — продолжал Стеллио, — придумайте каждой свою историю… Чтобы творили о них, а не о вас! Вы должны создать им прошлое! Так вы избежите ненужных расспросов. Вам надо остерегаться этих девушек. Давайте же, граф, пусть они у вас поют и танцуют!

— Но я никогда не слышал, как они поют, а танцуют только танго!

Д’Эспрэ был обескуражен.

Стеллио допил небольшими глотками кофе, аккуратно отложил ложечку, медленно вытер рот и произнес:

— В том балете, к которому шьет костюмы Пуаре, два места вакантны, знаете, эта персидская фантазия Ришепена, «Минарет», ее ждут с нетерпением. Две вакансии на последний выход, маленькие роли, пустяк. Всегда можно попробовать, граф. У всего есть начало.

Д’Эспрэ подскочил:

— Стеллио! Это то, что нужно. Где пройдут пробы?

— Никаких проб, господин граф. Никто не откажет вам в этих ролях. Лиана и Файя — королевы Парижа в этом году. Пойдите к Ришепену и завершите дело, показав ему ваших подруг… И будете выводить их в свет как актрис, танцовщиц — как вам понравится…