…Повел Риту за собой, сжимая в кулаке ключ от номера.

«Она меня потом возненавидит. Это она специально, чтобы совсем гадко ей стало… В гостинице-то, в общественном месте, считай. Потом сто лет сюда не приедет, в город наш!»

В номере.

— Погоди, Рита… Я вот что хочу сказать.

— Да? — бесстрастно отозвалась она, скидывая сапожки. Один полетел в одну сторону, другой — в другую.

— Я понял, ты не ради того маньяка, о котором роман хочешь написать, сюда приехала. Ты приехала ради Максима, ведь так?

— Да.

— И со мной все это время… тоже ради него. Чтобы встретиться с ним. Да?

— Да.

— И сейчас ты со мной, потому что хочешь отомстить ему.

— Не отомстить. Забыть поскорее. Сделать хоть что-то… чтобы забыть, — нахмурившись, поправила она. — И еще чтобы тебя отблагодарить. Ты хороший. Мне себя не жалко — если ради тебя… Я же видела, как ты на меня все это время смотрел!

Она села на кровать, протянула к нему руки. Каждое ее движение было особенным, красивым, каждое ее движение вызывало в Иване острое ощущение, напоминающее боль. «Отблагодарить», — сказала она.

Он сел рядом, прижал ее ладони к своей груди.

— Рита. Риточка. Прекрасная Маргарита… — серьезно начал он, глядя ей прямо в глаза. — Из жалости ты сейчас со мной, или из благодарности, или еще есть какая причина… Для меня неважно. Что ты там задумала на самом деле — написать роман или с братом моим встретиться — это тоже не имеет значения. Мне все равно, почему ты сейчас позвала меня. Не оправдывайся. А что для меня главное? Я сам хочу тебе сказать об этом, о главном. Сам. Вот слушай. Я тебя люблю. Я всегда любил только тебя. Сколько себя помню… Ты — самое лучшее, что есть в моей жизни. Я, может, не очень умею красиво говорить, но зато я говорю правду… Я сделаю все, что ты хочешь. Все. И я уже тебе благодарен. За одно то, что ты есть… Что ты существуешь. Главное — это ты.

Рита сидела рядом, слушая с удивлением, растерянная, притихшая. Но уже ни боли, ни отчаяния в ее взгляде не было. Кажется, Ивану все-таки удалось найти нужные слова и переломить ситуацию. Недаром же говорят: самая лучшая дипломатия — это никакой дипломатии.

— Я тебя люблю. Я тебя ужасно люблю! — не слыша собственного голоса, повторил он, притянув Риту к себе. Она то ли вздохнула с облегчением, то ли ахнула… И в ответ порывисто обняла его.

Это был необыкновенный момент. Потому что ничего подобного Иван еще никогда не испытывал в своей жизни.

— Спасибо… — шепотом произнесла Рита.

Потом она отстранилась и принялась расстегивать пуговицы на своей блузке. Иван покачал головой, улыбнулся, прошептал «Нет!» и отвел ее руки. Сам стал расстегивать пуговицы. Расстегнул, поцеловал ее грудь — здесь, здесь, и здесь. Снял блузку, поцеловал ее плечи. Вблизи, без одежды, Рита пахла сладким и теплым… В этом запахе было что-то трогательное и беззащитное. Хотя разве запах может быть беззащитным?.. Да, может, если при этом хочется спасти эту женщину, защитить ее. От всего мира, от нее самой.

Он раздевал ее и целовал — все то, что до сего момента скрывалось под одеждой. Что становилось теперь открытием для него. Руки, ноги, живот, бедра. Колени. Узкие ступни.

Потом быстро скинул одежду с себя, лег рядом и снова принялся покрывать Риту поцелуями. Она никак не отзывалась, удивленная и притихшая, но позволяла ему все.

Но она не была равнодушной или безучастной — скорее она, кажется, в эти мгновения прислушивалась к себе.

Иван: как интересно чередуются участки горячей и прохладной кожи. Сейчас. Сейчас все сбудется. А там? Господи, как горячо.

— А… — вырвалось у него.

Она зажмурилась, закусила губу, повернула лицо в сторону. Ритмично заскрипели пружины в кровати…

Это длилось недолго. К финишу они подошли вместе.

Он то ли застонал, то ли закричал опять. Громко. Или показалось, что громко? Впрочем, неважно. Содрогаясь, Иван ощутил, что он полностью вытекает из своей оболочки и растворяется в Рите. Его, Ивана, больше не существует…

Через некоторое время он вынырнул из обморочного забытья. Нет, он есть. И он не сошел с ума от счастья. Он стал только сильнее.

Они долго лежали молча, обнявшись.

Этажом выше бубнил телевизор.

За дверью, в коридоре, проехала, громыхая, тележка на колесиках. Шарканье тапочек.

— Знаешь что… — шепотом произнес он.

— Что? — отозвалась Рита.

— Пошли они все в задницу. Мне плевать.

— Ты о чем?

— Провались они все. Провались они все!!!

— Иван? — испугалась она.

— Ты моя. Ты моя, и точка. Не отдам. Никому! И я не отпущу. Вот не отпущу тебя никуда, и все. Только если убьешь…