– О-о-о… Вижу, вижу, заявление на увольнение принесли… – скосил глазом на листок бумаги в ее руке. – А не поторопились ли вы с выводами, а, Лина… Забыл, как вас по батюшке…

– Можно просто Лина. Тем более вы меня никогда по отчеству не величали.

– А как я вас… величал?

– По фамилии. Смородина я.

– Да. Помню. Смородина… Ну вот что, уважаемая Лина… Смородина. Хочу вас попросить не делать скоропалительных выводов и с увольнением не торопиться. Нет, вы не думайте, я все, все понимаю конечно же… И обиду вашу прекрасно понимаю и абсолютно с ней согласен! Да, Лена девочка еще неопытная, и я, конечно, перегнул палку и с зарплатой вас ощутимо обидел… Я все понимаю и все исправлю, обещаю навести справедливость в этом вопросе в самые короткие сроки!

– Олег Петрович, вы не поняли… Спасибо, конечно, за обещания, но я увольняюсь вовсе не по причине зарплатной несправедливости.

– А по какой же, если не секрет?

– Ну… Просто увольняюсь, и все.

– Темните, Лина, темните. Просто так важные решения не принимаются. Давайте мы с вами так поступим…

Вошедшая в кабинет с подносом Даша плавным замедленным движением поставила перед ними две чашки с чаем, сахарницу, вазочку с печеньем, стрельнула любопытными глазами по лицам. На секунду озлившись, Олег Петрович показал ей глазами на дверь, потом снова подобрел взором, произнес бархатисто:

– Давайте мы с вами так поступим… Я вам на две недели отпуск подпишу. Отдохнете, соберетесь с мыслями, съездите куда-нибудь, в конце концов. К отпуску вам и премиальные выпишут, и материальную помощь оформят. А когда вернетесь, зарплатный вопрос будет уже решен… Я все понял, я вас не обижу. И с Еленой Эрастовной вопрос улажу. Она больше не будет вас… То есть с вами… В общем, эмоциональный конфликт тоже будет решен. Как вам такой вариант?

– Но, Олег Петрович…

– Вот и хорошо, и договорились! Вы пока пейте чай, я сейчас… Я к генеральному, на минуту…

Подскочив со стула, он вышел из кабинета, оставив ее в состоянии удивленного изумления. Как просто, оказываются, у них на фирме зарплатные вопросы решаются! И впрямь даже и настаивать на своем увольнении теперь уже неудобно. Что ж, пусть будет отпуск. А уволиться и потом можно, какая разница…

Вернулся Олег Петрович быстро, вполне довольный.

– Ну вот, я все согласовал… Пишите заявления – на отпуск и на материальную помощь – и прямо с сегодняшнего дня отдыхайте. А на время вашего отсутствия мы Ксению Борисовну вызовем. И еще… Если хотите, то Лена… Елена Эрастовна то есть… Она может перед вами извиниться.

– Нет, не надо. Это уже лишнее, Олег Петрович. Что я, изверг, что ли?

– Хм… Это у вас юмор такой, да? Интересная вы женщина, как оказалось…

– Спасибо за комплимент. Заявления я в приемной оставлю. До свидания.

– Всего вам доброго, Лина… Смородина. Отдыхайте…

«Безлимитное» такси послушно распахнуло перед ней дверцу, водитель с готовностью кивнул, принимая команду ехать по новому адресу. Надо же, как удобно на такси по городу передвигаться! Едешь себе, ветерок в окошко дует… И времени впереди навалом. Сейчас домой забежит, паспорт возьмет, вещички кое-какие похватает и – обратно, в дом Павла. Или… уже в свой дом? Нет, как-то в голове не укладывается…

– Жень… Ты дома? – крикнула она из прихожей в глубину квартиры, на ходу скидывая босоножки.

– Дома, мам…

– Боже… Что это с тобой? Ты плакала, да? Что случилось, Женечка?

От ее испуганных вопросов лицо у Женьки, и без того красное и припухшее, тут же скривилось в жалкую слезную гримаску.

– Да ну, мам… Не спрашивай лучше…

– То есть как это – не спрашивай? Что случилось, Жень? С Денисом поссорилась?

– Если бы… Он… Он вообще пропал, мам…

– Что значит – пропал?

– Ну… Я звоню, а он вообще не отвечает… С ним что-то случилось, мам! Он… Он вчера должен был с родителями поговорить насчет нас… Хотел меня сегодня с ними познакомить, на обед пригласить, а сам пропал…

– Ой, да просто телефон дома забыл, чего ты!

– Нет, тут что-то другое… Я же ему на домашний номер тоже звонила…

– И… что?

– Да ничего. Мать его трубку взяла, я попросила Дениса к телефону позвать, а она трубку бросила. Я через пять минут снова номер набрала, и она снова не стала со мной разговаривать! Что это, мам?!

– Не знаю, Женечка…

– И я не знаю! Что мне теперь делать-то? Где его искать? Его и в институте не было.

– А ты что, к нему в институт ездила?

– Ну да…

– Зачем?

– Ой, ну как это – зачем? Я же беспокоюсь за него, вдруг и в самом деле с ним что-то случилось? Или мне надо было сидеть сложа ручки? Что делать-то, мам?

– Во-первых, давай-ка мы пойдем в ванную и умоемся. Во-вторых, успокоимся. В-третьих, чаю попьем. Ты ела сегодня хоть что-нибудь?

– Не-е-т…