По дороге к Тео Сара терзалась угрызениями совести, но охранники встретили ее так почтительно, что девушка вновь почувствовала себя желанной гостьей, хотя дядя Тео, кажется, заблуждался насчет истинной сути отношений между дочерью Моны и своим пресловутым «другом», с которым к тому же она сегодня снова должна ужинать.

– Можете встретиться у меня – здесь вас никто не потревожит. Надеюсь, ты по крайней мере знаешь, что делаешь, – недаром столько времени прожила в этом городе! Тебе следовало бы давно уже приехать, – ворчливо сетовал дядюшка Тео, и Сара порывисто обняла его.

– Прошу прощения, но я хотела всего добиться сама. И кроме того, даже не знала, что ты живешь совсем рядом!

– Ну вот, теперь знаешь! И больше никаких отговорок.

Дядя Тео просто чудо, но что на самом деле она испытывает к Рикардо ди Кавальери?

Не переставая думать о нем, Сара готовилась к свиданию, хотя никак не могла взять в толк, ради чего старается. Немного туши на ресницы, чуть-чуть румян и помады…

– Стыдись, Сара, – без особой убежденности попеняла девушка своему отражению в зеркале.

В глубине души она смущенно сознавала, что наслаждается происходящим. Пусть даже он считает ее Дилайт, ведь в действительности его водит за нос Сара, и вместо того, чтобы чувствовать себя виноватой, она упивалась двусмысленной ситуацией. Натянув шелковое платье от Миссони, облегавшее, как вторая кожа, она поправила лиф с глубоким вырезом, обнажавшим ложбинку между грудями, и повернулась перед зеркалом, чтобы получше себя разглядеть. Это платье принадлежало ей, а не сестре, и сейчас Сара была рада, что прошлась по европейским магазинам перед поездкой в Нью-Йорк. Сунув ноги в туфли на высоких каблуках, с тонкими ремешками, обхватившими высокий подъем, и цепочками из чистого золота, которые обвивали узкие щиколотки, Сара отступила на несколько шагов. Юбка едва доходила до колен, и теперь Сара больше чем когда-либо походила на Мону. Но не на Дилайт! Еще и потому, что тугие локоны немного развились, спадали почти до плеч и чуть прикрывали виски и щеки. Однако никто из знакомых не признал бы в ней Сару, сдержанную, благовоспитанную, скромницу Сару и к тому же настоящую, неподдельную, стопроцентную девственницу!

– Поосторожнее, Сара!

И с этим последним напутствием самой себе, эхом отдававшимся в голове, Сара вышла из комнаты, быстро прошагала по галерее с колоннами, увитыми цветущими растениями, миновала маленький внутренний дворик, ведущий в другой, побольше, в середине которого раскинулся огромный бассейн. Именно здесь должен был проходить ужин, ибо стояла прекрасная погода, а натура у дядюшки Тео была и впрямь романтическая.

На столе, покрытом белоснежной скатертью, стояли свечи в хрустальных подсвечниках и хрустальная ваза, полная благоухающих красных роз. Двое официантов в белых куртках маячили чуть поодаль, музыкант итальянец тихо перебирал струны гитары.

Сара нечеловеческим усилием подавила истерический смех. Что это взбрело в голову дядюшке Тео? Вся сцена выглядит декорацией из полузабытого фильма с Одри Хепберн… но по плечу ли Саре сыграть героиню?

Конечно, она намеренно опоздала: Рикардо был уже в саду и, не выказав ни малейших признаков гнева или нетерпения, вежливо поднялся при виде Сары. Чуть вздернув черную бровь, он поднял бокал.

– За Дилайт! Выглядишь очаровательно.

– Благодарю вас!

Не стоит обращать внимания на наглый, раздевающий взгляд. Нельзя забывать, что надо держать себя в руках и не сорваться. Она приняла приглашение лишь для того, чтобы показать ему, что ничуточки не боится и не позволит ему запугивать себя.

Официант поспешил усадить ее, и Сара попросила бокал вина. Гитарист негромко заиграл сентиментальную итальянскую любовную песню. Только не это! Кажется, нынче дядюшка Тео чересчур увлекся старым кино.

Ее злейший враг откинулся на спинку стула и слушал, полузакрыв глаза.

– Тебе нравится эта слащавая музыка? Но я, кажется, читал где-то, что ты обожаешь рок-н-ролл… панк-рок?

– Нельзя верить всему, что пишут, – пробормотала Сара и, в свою очередь, приветственно подняв бокал, пригубила вино – сухое и в меру охлажденное, а затем добавила, ободренная его задумчивым молчанием: – Мне казалось, что цель сегодняшнего ужина – обсудить, как лучше задушить сплетни в самом зародыше. Может, пригрозить судом? С вашими деньгами легче выиграть процесс.

Но герцог безразлично пожал плечами, натянувшими тонкий полотняный пиджак.

– Это вызовет новый скандал и очередную волну сплетен.

Тон был нарочито равнодушным, но пристальный взгляд вогнал Сару в краску. Осторожно поставив бокал, она сдержанно спросила:

– И поскольку никто из нас не хочет огласки, что вы предлагаете?

– Ты действительно желаешь знать? – Его сосредоточенный взгляд по-прежнему скользил по Саре, задерживаясь на полуобнаженной груди. – Я считаю, что лучший выход – быть выше сплетен. Чем горячее мы будем все отрицать, тем вернее подольем масла в огонь. В конце концов, нам обоим известна правда… верно? Если твой жених доверяет тебе, значит, все будет в порядке. Он ведь доверяеттебе?

– Естественно, – запальчиво подтвердила Сара. – Мы любим…

– Ах, да, любовь. Вы обожаете друг друга, он верит тебе, но где же этот самый Карло? Почему не бросится на твою защиту? Не приедет, чтобы оградить тебя от клеветы?

– Ему пришлось срочно лететь в… в командировку, по делу. Но скоро он будет здесь или я отправлюсь к нему. И тогда мы поженимся.

– Да-да, ты уже говорила.

Принесли ужин, и Сара накинулась на салат, азартно нанизывая на вилку крошечные охлажденные креветки. Она не допустит, чтобы он взял над ней верх! И бросит вызов ему, самоуверенному шовинисту, заносчивому самцу, которому никак не вбить в голову, что на свете существуют женщины, способные устоять перед его неотразимой сексапильностью. Ха!