Шрифт:
Зато Марко, разумеется, согласится отвезти Сару в Лос-Анджелес, тем более когда узнает ее подлинное имя. Наверняка ему вовсе не улыбается стать виновником громкого скандала! Еще бы – в прежнее время он был бы вынужден жениться, а бедному папочке пришлось бы вызвать соблазнителя на дуэль.
Плотно сжатые губы Сары тронула невольная улыбка. Закалывая волосы на затылке черепаховым гребнем, девушка качнула головой. Несчастного папу удар хватит, если он когда-нибудь узнает обо всем! Его драгоценная, заботливо взлелеянная Сара никогдане отважилась бы на столь безумные, непристойные и порочныевыходки. Она совсем не похожа на свою распущенную сестрицу! Или все же такая?
Может, в ней гораздо больше от черта, чем от ангела? Иначе почему она здесь и не боится выступить против самого страшного Серого Волка? И почему бы нет? Отныне ей нечего бояться!
Сара решительно направилась вниз; за спиной взволнованно лепетала обычно сдержанная Серафина:
– Но, синьорина… его светлость заверил меня, что пошлет за вами, когда будет готов. Вам вовсе ни к чему…
– Пошлет за мной? Неужели! Мне очень жаль, Серафина, но это ваш господин, не мой, пусть даже сделал меня своей любовницей, не спрашивая позволения и не позаботившись узнать, хочу ли я занять столь почетное положение! Кроме того, не выношу, когда какой-то лодырь, который будит меня ни свет ни заря, все еще валяется в постели!
Сара вовсе не собиралась исповедоваться перед экономкой, но слова сами сорвались с языка, и хотя Серафина испуганно охнула, сказанного все равно не воротишь. Довольно лицемерия! Пусть все крепостные, расстилающиеся перед своим повелителем, узнают, каков на самом деле этот гнусный феодал! Сара мысленно перебирала определения, лучше всего подходившие этому человеку.
Негодяй! Развратник! Садист! Дегенерат!
«Сара, оставь эти ругательства, уместные для прошлых веков, и вернись к обычной американской прямоте! Он… он… козел паршивый! Сукин сын! И лучше пусть не доводит тебя, иначе ты такое скажешь!»
– Синьорина, умоляю, подумайте! Герцог…
Остановившись на площадке, Сара вздохнула:
– Извините, Серафина, но не могли бы вы в разговоре со мной называть Марко по имени? Американцы не признают титулов. (Ха! Что сказал бы папочка?) И в любом случае мне не помешает узнать, где его покои, – в мои он врывается, когда ему вздумается!
Бедная женщина, по-видимому, сдавшись, начала истово перебирать четки.
– Вон та дверь, синьорина. Направо, там еще на ручке фамильный герб. Но надеюсь, синьорина передумает. Гер… синьору это не пон…
– А по-моему, он будет польщен, что мне не терпится его увидеть! – мило улыбнулась Сара. – Благодарю, Серафина. Я не позволю ему сорвать злость на вас. Grazie. [19]
– Prego, – пробормотала та, глядя вслед стройной молодой женщине, уверенно шагавшей к покоям герцога. Бедняжка! Понимает ли она, во что впуталась, маленькая бывшая девственница, которую герцог уже успел ранить в самое сердце своим циничным отношением к женщинам? Ох уж эта его мать – подумать только, оставить такие шрамы в душе и на сердце сына. Он ненавидит всех женщин, не верит им, и все же… Тут что-то неладно. Зачем герцог привез ее сюда, невинную чистую девушку, по слухам, помолвленную с Карло? И почему обесчестил ее, сделав одной из своих бесчисленных любовниц? Да это просто немыслимо! Несмотря на все свои недостатки, герцог ди Кавальери всегда считался ревностным защитником семейной чести. Если верить откровениям его личного шофера Бруно, у герцога была не одна любовница, но он никогда не выставлял их напоказ и уж в жизни не привозил сюда! Что на него нашло?
19
Спасибо (ит.).
Расстроенно поджав губы, Серафина покачала головой. Кто поймет их, этих аристократов? Может, дурная кровь его матери наконец сказалась…
Сара нерешительно помедлила перед окованной железом дверью, прежде чем постучать. Несчастная! Настоящая леди, всегда вежливая, неизменно внимательная, скромная! Как жаль!
И не успела экономка удалиться, как из распахнувшейся двери донеслось грубое ругательство. У Сары сердце замерло при виде наполовину намыленного разъяренного лица. Но пришлось как-то защищаться.
– Добрый день! Я думала, ты не потерпишь, чтобы я опоздала, а мне ни за что не хотелось бы пропустить свой первый урок верховой езды!
– Какого дьявола ты тут…
– Уговорила Серафину, но не ругай ее! Я просто… просто объяснила, что между нами на самом деле, и она уступила. Можно войти?
Марко явно подумывал, не захлопнуть ли дверь прямо перед ее носом, да так, чтобы девчонка отлетела в сторону и хорошенько шлепнулась. Сара поняла, что дальнейшее промедление опасно.
– Ты не поздоровался, – надулась она. – А сам вечно твердишь, что я невоспитанная…
– Прошу!
Очевидно, сумев взять себя в руки, Марко отступил и издевательски-вежливо поклонился.
– Добрый день. И как только я закрою дверь, можешь растолковать, что именно между нами на самом деле.
Немного струсив, Сара, однако, переступила порог с приклеенной на лице лучезарной улыбкой. И даже не шевельнулась, когда он снова с треском захлопнул дверь – на этот раз за ней.
– Надеюсь, извинишь за то, что не успел побриться?
В черных глазах, задумчиво изучавших Сару, мелькнули насмешливые искорки. Взгляд задержался на ее груди, полуприкрытой огненно-красной блузкой, потом на бедрах, туго обтянутых джинсами, делавшими ее похожей на стройного юношу. Только перед Марко был не юноша, и он сознавал это каждой клеточкой своего разгоряченного тела.