Кадровик побелел, все его самодовольство куда-то подевалось, и попытки удержать хорошую мину при плохой игре были очевидны даже для Витьки.

— Вот как? Я не знал.

Раэл откинулся на спинку стула и благосклонно кивнул:

— Ваши объяснения я выслушаю позже, когда вы закончите собеседование. А сейчас продолжайте. Там еще психолог ждет своей очереди.

Приободрившийся было агент Кангрем с огорчением отметил, что неприятности сегодня ждут не только липового бухгалтера и его подельников. А он так надеялся, что от психолога удастся отвязаться! Этот чертов эльф, похоже, удовольствие находит в том, чтобы мелко пакостить всем попавшимся под руку людям, не разбирая своих и врагов…

Собеседование закончилось поразительно быстро — попробуйте нормально работать под выжидающим взглядом хищника, который сидит у вас над душой и смачно облизывается на ваши печенки-селезенки. На месте кадровика Витька и сам бы постарался побыстрее закончить со всем этим представлением.

Зато психолог вымотала из него всю душу, выпила всю кровушку до последней капли похуже вампира, да еще и осталась недовольна результатом — по ее мнению, для должного изучения клиента надо было помариновать еще дня три, и она бы так и сделала, если бы с нее не требовали отчет к завтрашнему утру.

После такого денька человеку полагалось бы рухнуть замертво и проспать полсуток, как после утомительного затяжного боя, но Витька так разнервничался, что не мог уснуть до глубокой ночи.

Рановато он обрадовался, что отвязался наконец от конфедератов с их идиотскими пророчествами. Стремительный поток, что нес его до сих пор, не остановился просто так — он только влился в большую реку, которая с аналогичным энтузиазмом подхватила подвернувшуюся щепку и понесла дальше.

Еще после разговора с Максом стоило догадаться, что вернувшийся из центра событий агент Кангрем в очередной раз станет инструментом в чьих-то интригах, а уж после персонального явления Раэла только тролль не догадался бы. Никого всерьез не интересует, получит он эту работу или нет, — ни Темную Канцелярию, ни их противников, его просто используют, как фигуру на доске, для очередного удачного хода или успешного удара. Макс, может быть, и в самом деле хотел как лучше, чисто по-приятельски, но получилось то, что получилось, и он ничего не мог изменить. Только предупредить да оградить хотя бы от участия в самых грязных и опасных уровнях политических игрищ. И на том спасибо, но все равно до чертиков обидно сознавать, что его судьба зависит не от собственных усилий и способностей, а лишь от потенциальной полезности в дальнейшей игре. Захотят еще попользоваться — двинут дальше по доске. Сочтут бесполезным — свободен, как куфтийская деревня… И что тогда? Долгие часы у вот таких вот психологов, бесконечное разбирательство по поводу сгинувшей казенной кабины, пустая квартира и очередные поиски работы, разве что у Дэна вовремя освободится местечко санитара. Дом, мать его, милый дом…

Но даже это не самое страшное. В конце концов, не в первый раз он оказывается в такой заднице и давно усвоил, что черная полоса в жизни как минимум не смертельна. А после некоторых событий и вовсе научился рассматривать все не опасные для жизни передряги как мелкие неприятности. Он бы и не парился особо, если бы его ждало дома что-то, ради чего стоит вернуться. Но получается, что оно, это самое стоящее, почему-то осталось там, в иных мирах. Он никогда больше не увидит бесстрашного Элмара, его ушастого братца, несгибаемого убаса, святого во всех смыслах слова эльфа, доброго волшебника с двумя именами для разных возрастов, великолепную мэтрессу Морриган и еще многих и многих людей — хороших, стоящих людей, — с которыми его столкнула судьба и которых всего через четыре месяца бессовестно отняла. Да что говорить, теперь он готов был каждый день по нескольку часов выслушивать воспоминания о молодости сварливого Ушеба, лишь бы не возвращаться в унылое место, которое по недоразумению считалось его домом…

И надо же ему было возвращаться! Да и черт бы с ними, с имплантами, сколько протянут, столько и протянут. А заодно и с Максовым обещанием вернуть его домой, можно же было сказать «не хочу» и остаться, ведь Элмар предлагал… Неужели у Макса могли из-за этого быть неприятности, он же не обязан тащить потеряху силком, если тот не хочет. Ну что за придурок, всю жизнь вот так: где стоило бы промолчать и сдержаться — лезет на рожон, а где надо проявить решительность — мнется и сопли жует, пока не станет поздно что-то делать.

В подобных невеселых размышлениях провел незадачливый герой большую часть ночи, вытянувшись на хлипком откидном матрасе и бессмысленно пялясь в темный потолок. А наутро, невыспавшийся и злой на весь свет, был безжалостно поднят с первыми лучами солнца непривычно деятельным инспектором Темной Канцелярии. Если бы Толик еще и сиял своим обычным оптимизмом, ей-богу, заехал бы в ухо, но сегодня толстый эльф был почему-то серьезен и суров.

— Вставай живо! — даже не пытаясь над чем-нибудь пошутить, потребовал Толик. — Тебя твой новый региональный координатор ждет на инструктаж.

Мир, уже почти пришедший к традиционной унылой гармонии, в который раз перевернулся.

— Так меня что, берут? — изумленно переспросил Витька.

— А ты сомневался? — хмыкнул инспектор. — Раэл тут вчера такое шоу устроил, что после этого не взять тебя было бы равносильно чистосердечному признанию в дюжине преступлений. Правда, радоваться рано, щемить еще попробуют, но, работая в поле, от этого легче уворачиваться. Вот Мануэль уже сколько времени успешно крутится, да и для тебя не внове подправлять отчеты, справишься хотя бы первые пару месяцев, а там уж что-то решится.

— А чего смурной такой? — поинтересовался Витька, оглядываясь в поисках полотенца. — Не рад, что ли?

Толик недовольно поморщился.

— Ага, вот весь мир вокруг тебя крутится, и только ты нас, сирых, можешь обрадовать или огорчить. Север опять накрыли, вот почему. Как только ты на базе оказался, так мигом и… Наверное, все же переделали эти установки на что-то более компактное и мобильное.

— И?.. — Витька замер, позабыв о найденном полотенце.

— И все на Каппе остались. Я там вечером побывал. Мафей обрыдался, Джоана упилась в хлам, Макс изматерил все на свете и косу на тряпку извел, Вельмир опять постарел от огорчения, Морриган чуть мне пуговицы не оборвала, требуя доставить ей биоматериал или хотя бы имена и портреты конкретных виновников для достойного проклятия, Ушеб рвался в бой, как обожравшийся грибов гном… Только Силантий, кажется, ничего не заметил.